Если плыть вниз по Дону от Воронежа, левый берег будет все время невысоким: то лес, то поле, то атомная станция. Правый же время от времени высится меловыми скалами. Белые-белые, они вырастают из прибрежных кустов.

Мы проплывали этим летом украшенные жирными тушками байбаков уступы Сторожевого, парадно, по-военному выстроившиеся вдоль реки холмы Коротояка, Дивногорье с его дивами на склонах. А в эти выходные мы выбрались в Белогорье. Уже не по воде, а посуху на автомобиле.

Надо сказать, что собирались мы туда года три. Казалось бы, меньше двухсот километров, все по асфальту, однако постоянно что-то мешало: то погода, то работа, то другие путешествия. И вот почувствовав, что очередное лето уже того, закончилось, мы с женой сказали себе, что откладывать больше не будем и поедем обязательно.

Собрали друзей, друзья взяли своих друзей, а те своих детей и родителей. Так, автокавалькадой, и отправились.

Ехать, оказывается, очень просто. По трассе М4 Москва – Ростов до поворота на Подгорное, потом до села Белогорье, а там спросить. Спрашивать в селе можно у первого встречного, но лучше всего в Троицком храме. Расскажут и покажут дорогу, причем в зависимости от погоды и проходимости она может быть разной. Мы, правда, не спрашивали. Во-первых, было сухо. Во-вторых, у нас была с собой карта местности и компас. Поэтому мы сделали порядочный крюк вдоль берега Дона, о чем, впрочем, нисколько не пожалели.

Село, как можно догадаться из названия, расположено совсем рядом с белыми горами.

Сама по себе дорога до него уже хороша. Степные пейзажи, небольшие островки леса, высокий мост через Дон, с которого удивительный вид во все стороны. А уж когда мы приехали, оставили машины на поляне под горой и забрались на оную, то вообще остолбенели. Как байбаки. Как меловые скалы Дивногорья.

Глубоко под ногами – донская вода. Далеко перед глазами – километры лесов, полей и рек.

В нагретом воздухе – аромат чабреца и прочих степных трав. Ветер наверху такой, что меня поначалу чуть не сдуло в Дон. По-осеннему прохладно, но меловой массив за день нагревается, и валяться на траве одно удовольствие. Слой плодородной почвы совсем небольшой – такое ощущение, что сквозь траву идет снизу подогрев.

На самом краю скалы над изгибом реки стоит большой деревянный крест.

Видно его издалека, и очень он тут к месту. От этого креста мы пошли вдоль берега вниз по течению. Если верить описаниям, а я им всегда верю, примерно через полтора километра должен был быть Белогорский мужской монастырь с пещерным храмом и подземными ходами. Процессия наша растянулась: родители шли не спеша, я быстро, дети тоже быстро, но по очень извилистой траектории.

Время от времени они подскакивали ко мне и спрашивали, скоро ли сокровища.

Дело в том, что целей в этой поездке у меня было несколько, и одна из них – найти очередной геокешерский тайник. Слово «геокешинг» пятилетнему ребенку и произносить неприлично, поэтому мы объяснили им вкратце, что едем искать клад с сокровищами. Сокровища детишки готовы были найти и выкопать чуть ли не голыми руками, и подгонять их не приходилось.

Сначала нам встретился по дороге шлагбаум. «Ага, монастырь!» – подумали мы. Точно. За шлагбаумом в роще оказались просторная летняя кухня, стоянка для автомобилей и свежевыстроенный двухэтажный домик, напоминающий мини-гостиницу. Из кухни выглянул монах, спросил, не в монастырь ли мы идем, и махнул рукой в сторону реки.

Нужно было спуститься немного по склону, чтобы найти вход в храм, но у нас по плану перед этим был тайник.

GPS-навигатор показывал в противоположную сторону. Мы поблагодарили монаха и дружно пошли от реки к лесу. «Нет! Вам к реке, вон туда!» – кричал он нам вслед. Мы только кивали ему, мол, да-да, спасибо, понимаем, именно туда, и шли наоборот – оттуда.

Надо сказать, что искать геокешерские тайники обычно принято, не афишируя себя, дабы не обнаружить их перед потенциальными разорителями. Но не в этот раз: неприметная группа из семи взрослых и трех детей вломилась в березовую рощу. Быстро нашли нужный пень с тайником. Когда я полез открывать контейнер, на меня нацелилось сразу четыре фотоаппарата.

Под клацанье затворов я открыл крышку, а там… сокровища!

Браслет из стеклянных бусин! Картонная головоломка! Фломастер! Дети быстренько зацапали кому что понравилось, мы положили от себя еще немножко сокровищ, запрятали все обратно и пошли вон из рощи.

Итак, Белогорский монастырь. Вот он – несколько входов в склоне меловой горы, прорубленных более двухсот лет назад.

Жила тут неподалеку некая Мария Шерстюкова. Весело, надо сказать, жила, так, что пропила все свое имущество, загрустила, решила покаяться в грехах и отправилась пешком в Киево-Печерскую Лавру, где исповедалась одному иеромонаху. Иеромонах заповедовал ей на всю жизнь пост всегдашней трезвости, а еще присоветовал он ей, избрав уединенное место, ископать пещеру для занятия богомыслием по примеру преподобного Антония Киево-Печерского.

Вернувшись в 1796 году, Мария присмотрела место неподалеку от села Белогорье и начала копать. В довольно мягком меловом массиве легко рыть ходы, и Мария, не прекращая своего труда свыше двадцати лет, пока силы не стали оставлять ее, проделала более двухсот метров катакомб. До самой смерти, а умерла она в 1822 году, в возрасте 82 лет, рассказывала и показывала она, как правильно производить работы.

Надо сказать, что место для такого подвижничества выбрано было на редкость удачное.

И с житейской точки зрения – рядом, практически под ногами Дон, окрестные леса полны дичи и ягод. И с другой, духовной точки. Небо здесь как-то особенно близко. Это если находишься на поверхности. А если под землей – только ты и Бог.

Так вот, когда Мария Шерстюкова начала свой труд, местные жители отнеслись к ней с подозрением.

Видимо, не забыли еще ее разгульную жизнь. Обвиняли ее в колдовстве, расколе, несколько раз арестовывали и предавали суду. Но постепенно у нее появлялось все больше последователей и помощников среди местного населения, известность подвижницы дошла до высших столичных кругов. Вскоре была учреждена комиссия, которая всесторонне изучила дело. Правота слов и истинность благих намерений Марии были подтверждены. Преследования были остановлены. Более того, волею императора из государственной казны было выделено 2500 рублей на строительство пещерного храма, давно задуманного Марией.

В дальнейшем монастырь развивался, над ним, на поверхности, была построена часовня, храм, монастырское хозяйство. А потом пришли большевики и все разорили.

Я помню, еще лет десять назад белогорские пещеры были местом диким, ничейным.

Там можно было встретить и детишек из соседних деревень, играющих в войну, и странных молодых людей, живущих под землей в поисках истины, и просто зевак, непременно вырезавших на стенах свои имена на позорище потомкам. Нынче же подземные ходы расчищаются, надписи со стен соскабливаются. Пещерный храм прибран, украшен и в нем проводятся службы.

Договорились с монахами и мы на следующий год приехать летом на пару недель, пожить рядом на берегу Дона в палатках и помочь в восстановлении Белогорья. Работы там много. Ходов на сегодняшний день более двух километров, часть из них нуждается в расчистке. Хорошо бы укрепить береговые склоны.

Обратно от монастыря к лагерю мы возвращались низом, шли вдоль кромки воды.

Белый цвет скал и серый цвет неба сверху, желтый и зеленый – кустов и деревьев слева, черный – донской воды справа. Полтора километра такого цветового тоннеля – и мы у родника на поляне. Часа нам хватило на обед. Затем набрали в дорогу воды и отправились в обратный путь. Вечером были уже дома. В Белогорье мы вернемся весной.

Livejournal.com

Имя ЖЖ-пользователя	Пароль
Правила использования	Отказ от ответственности

* Для комментирования, пожалуйста, авторизуйтесь

alenapr

(без темы)

А я тоже хочу геокэшингом заниматься :) Кто меня научит?

Как
Тема
Комментарий

Все комментарии (1)...

РАНЕЕ В РУБРИКЕ «СВОИМ ХОДОМ»

	Я за решеткой «Бояться тюрьмы не надо: там такие же люди, как и здесь, на свободе, – говорил мне в детстве дед. – Но
	Пешком в Азию Как-то так получилось, что еще весной прошлого года, шагая с рюкзаком по пыльной крымской дороге, я уже знал, что через год
	В Катманду Поехать со мной в Непал планировали несколько человек. Потом остались трое. Потом двое. Последний претендент, который слишком