Байкальская авантюра

— 17.12.08 14:03 —

ТЕКСТ: Дмитрий Баклашов

ФОТО: Дмитрий Баклашов

Теперь уже понятно – так нельзя было поступать. На пятом десятке лет, без опыта пеших походов, без проводника, без подробных карт собраться не куда-нибудь, а на Байкал. И не как-нибудь, а пешком вдоль берега.

И не поступать так тоже было нельзя. Потому что Байкал – это мечта, Байкал – это красота, Байкал – это незабываемое приключение. Итак, мы поехали. Мы – это я, Иван, Маша и два Сергея. Все, кроме меня, восемнадцати-девятнадцати лет от роду, даже не мои друзья, а дети моих друзей, отказавшихся участвовать в этой авантюре по разным поводам.

Сейчас я понимаю, что основной причиной отказов было наличие элементарного здравого смысла.

А у меня и молодежи здравого смысла не было, а было огромное желание. Мы ж не знали, что без хорошего снаряжения и подготовки намеченный нами маршрут пройти невозможно. Не знали, поэтому и прошли. Хотя, честно говоря, прошли не весь. Зато накрутили еще и лишнего по тайге, но об этом позже.

От нашествия туристов Байкал спасает то, что он далеко от европейской части страны. Минимум трое суток поездом в одну сторону и столько же в обратную. Вот и едет большинство на Кавказ, в Крым, или в Карелию. А по берегам Байкала встречаются чаще всего либо местные жители, либо иностранцы, которым, видимо, уже все равно как далеко ехать.

Еще говорят, встречаются медведи, но нам повезло. Или не повезло, до сих пор не уверен. Короче, не встретились.

05.08 В первый же день по приезде в Иркутск начались импровизации, которые в конце концов завели нас так далеко от намеченного плана, что мы еле выкарабкались. Билетов на пароход до бухты Песчаной не было, и мы поплыли туда, куда билеты были – в поселок с веселым названием Большие Коты.

Направление движения кардинально изменилось – мы решили идти от конца маршрута к его началу.

Байкал встретил нас дождем, громом и молниями. Из-за непогоды мы даже прозевали момент торжественного вплытия из Ангары в Байкал. Смазалась как-то встреча с мечтой. Приплыли в Большие Коты, выгрузились. У барака из почерневших досок стояла группа растерянных поляков. Они проводили взглядом нашу «Ракету», развернувшуюся на Иркутск, спросили, куда мы идем, куда отсюда вообще можно пойти и продолжили глазеть на воду. Странные люди. Мы-то точно знали, куда и как быстро дойдем. Точнее тогда думали, что знаем.

Надели рюкзаки, подтянули лямки, купили у местной жительницы пару буханок свежевыпеченного домашнего хлеба и пошли вдоль берега по тропе. Тропа хорошая, только слишком узкая. Вдвоем разминуться, особенно на склоне, особенно навьюченным туристам, трудновато.

Уже через полчаса мы поняли, что придерживаться запланированого темпа не получится, потому что часто приходилось останавливаться и восторженно оглядываться по сторонам.

А на ходу оглядываться нельзя, особенно восторженно, на ходу лучше все-таки глядеть под ноги. Слева – горы Приморского хребта, суровые склоны с редкими соснами на каменных уступах, справа – уходящая вдаль гладь Байкала. О том, что у Байкала есть противоположный берег, мы подозревали. Но что он хорошо виден невооруженным глазом, мы узнали только на четвертый день похода, когда выглянуло солнце.

Через час-полтора бодрой ходьбы стало ясно, что необходимо срочно вставать лагерем, чтобы пообедать и лезть на скалы, потому как такой роскоши в нашей плоской черноземной степи мы отродясь не видывали.

Сказано – сделано. Первым делом была испробована знаменитая байкальская вода. Удивительно и непривычно зачерпывать воду для питья и готовки прямо из озера, а не из родника. Она и впрямь замечательно чистая! Досыта налазавшись по скалам и даже искупавшись (холодно!), мы прошли еще часа три и встали на ночлег в тихой небольшой бухточке. Перед самым закатом солнце ненадолго выглянуло из-за облаков, медленно исчезая за горами.

И тут мы услышали, что такое настоящая тишина. Я, городской житель, такой пронзительной тишины не слышал уже лет двадцать пять.

06.08 На следующий день нас ждали первые настоящие приключения. Сначала мы одолели такой подъем, к какому не были готовы ни физически, ни морально. Потом прошли по полочке шириной сантиметров пятьдесят, с вертикальной стеной слева и отвесным обрывом справа. Вот уж где точно двоим не разойтись. Называется это место очень правильно – Чертов мост. Потом тропку перерезала осыпь и нам пришлось ее обходить, а, точнее обползать поверху. Последнему в цепочке, Сергею, пришлось хуже всех. Он застрял на перепаханном нами склоне, повиснув на воткнутом ноже. Хороший оказался нож, крепкий, выдержал. Вытащили бедолагу на веревке.

Посидели, успокоились, некоторые выпили валерьянки и все пошли дальше.

А уже к вечеру, когда остановились подумать, где же спускаться к берегу на ночлег – прямо здесь, по довольно крутому склону, или пройти немного дальше в поисках более пологого пути, один из рюкзаков решил проявить инициативу и резво упрыгал вниз. И все сразу стало ясно – спускаемся здесь! Спустились мы очень вовремя. К ночи поднялся жуткий ветер, да еще с дождем. Байкал был совсем рядом, под обрывом. К воде вела весьма хлипкая на вид деревянная лестница. Поэтому вверх-вниз с котелком по ней сновали те, кто полегче и половчее. То есть я и Иван. Палатки ставили уже в темноте, ужин готовили в героической борьбе с ветром и сырыми дровами, но всех победили.

07.08 Утром за завтраком мы смотрели вдоль берега на чередующиеся бухты и мысы и прикидывали, за каким из них прячется село Большое Голоустное, до которого планировали дойти за сегодняшний день. По всем прикидкам получалось, что за самым дальним. Идти порядочно, радовало хотя бы то, что все время по горизонтали.

По мере приближения к цивилизации навстречу стали попадаться люди.

Сначала, до обеда, пара иностранцев да группа москвичей. Потом семьи с палатками, кострами и котелками, из которых одуряюще вкусно пахло. Нас окликали, предлагали присоединиться к трапезе, но мы упрямо шли вперед, к домам, магазинам и почте. И дошли! На почту, правда, опоздали на пятнадцать минут, зато магазины – целых три! – работали. На прилавках чего только душа не пожелает, а она, как назло, ничего не желала. Купили только мороженого – полакомиться, и квасу – отметить вечером середину пути, наш маленький экватор.

Через село Большое Голоустное протекает река, называющаяся, соответственно, Голоустная.

Называется она так потому, что устье ее совершенно голое. Большая ровная безлесная долина. И ветры там гуляют ого-го какие. Это мы ощутили ночью, при свете фонариков укрепляя камнями колышки палаток, чтобы не вывернуло и не унесло в воду.

08.08 Зато наутро на небе наконец-то не оказалось ни одного облачка. Белые, удивительно жирные чайки покачивались на волнах, вода и небо были уже не серыми, а синими, а на горизонте виднелись голубоватые горы противоположного берега.

Тропа повела нас по каменистому пляжу и вдруг… ушла под воду.

Попробовали поперебираться по валунам, однако игра в горных козлов скоро стала невозможной, и нам пришлось переквалифицироваться в земноводных. Привязали ботинки к рюкзакам, обули кто сандалии, кто тапочки и пошли вдоль берега по пояс в воде. Хорошо, что не штормило.

Такой брод продолжался часа два, с периодическими отогреваниями на плоских камнях и закончился в маленькой красивой бухте. Там стояла моторная лодка, резвились в воде дети, а на берегу загорали взрослые и топилась банька. Мы расположились неподалеку на поляне, разложили сохнуть содержимое подмокших рюкзаков, в том числе основательно искупавшийся фотоаппарат, развели костер и приготовили горячий обед. Солнце, впервые выглянувшее в этот день, было как нельзя кстати, хотя мой цифровик так и не заработал.

Через час, сухие и сытые, мы пошли дальше, опять то вверх, то вниз, то у самой воды, то между сосен на склонах все того же Приморского хребта.

В этот день сил идти до самого вечера уже не было, и часа в четыре мы нашли хорошее место для отдыха – под обрывом, незаметное с тропы. Купались, загорали, а после ужина долго пели песни под гитару и смотрели на млечный путь. Таких звезд в городе тоже не увидишь, а каждый человек должен время от времени смотреть в ночное небо, я в этом убежден.
09.08 Встали рано, бодрые и отдохнувшие. Нам предстояло дойти до устья реки Еловки, чтобы свернуть вглубь материка и обойти по лесу непроходимую часть берега. Через час пути показалась Еловка. Домик егеря, баня и… куча народу. Сновали подростки, стояли палатки, а в самой большой происходило что-то вроде богослужения. Баптистский молодежный лагерь.

Егеря мы нашли быстро, все его звали «Дядьвова», он оказался очень общительным, показал нам свое хозяйство и рассказал, как пройти дальше. Посоветовал заночевать сегодня в его зимовье, километрах в семи вверх по реке.

По всем прикидкам мы расставались с Байкалом на день-полтора, поэтому не попрощались. И зря. Больше мы его не видели.

Зимовье представляло собой небольшой бревенчатый дом с печкой и лежаком, на котором могли поместиться шесть-семь человек, на улице длинный стол со скамьями и здоровенным очагом рядом. Со всех сторон нас обступали горы, неподалеку шумела речка с такой холодной водой, что окунуть в нее ноги больше, чем на несколько секунд, не получалось.

А ужин на зимовье запомнился на всю жизнь.

Дело в том, что с егерем дядей Вовой мы совершили неплохой обмен. Оставили ему пару банок тушенки, а он рассказал нам, где у него припрятана тоже тушенка, но из лося. Мы сварили огромное ведро каши с лосятиной и наелись от души. А потом пили чай с травами и ягодами, что насобирали вокруг. Причем собирали с оглядкой, не теряя друг друга из поля зрения. Медведь ведь на одного человека запросто нападет, а на группу товарищей никогда.

10.08 Еще зимой, изучая предполагаемый маршрут, больше всего внимания я уделял именно этому отрезку пути. На берегу заблудиться невозможно, а в тайге – легко. Успокаивали упоминания о том, что тропа, дескать, маркирована, что никто вроде не плутал.

Ну что ж, если до нас никто здесь не плутал, значит, мы первые.

Поворот к Байкалу мы благополучно прозевали и пошли дальше по лесу, параллельно берегу, только километров на восемь вглубь. Как потом выяснилось, маркеры на деревьях, которые вели нас все дальше и дальше, обозначали старую, давно заброшенную тропу, да и та к вечеру неожиданно исчезла. Только что была – и все, нет ее. Кругом лес и сопки. Карта местности и компас у нас с собой были, примерное свое местоположение мы представляли, но как выйти к Байкалу? Вон там он, в той стороне, часах в двух хорошего ходу. Но горы, но бурелом…

11.08 Переночевав на берегу какой-то речки, спасибо ей за чистую воду к ужину, мы начали планомерные поиски прохода, которые длились целый день и успехом не увенчались. Вечер застал нас в откровенно негостеприимном месте, сыром, мрачном и густонаселенном комарами. Да, надо сказать, что везде, кроме этого отрезка похода, комары нас не беспокоили. Как и клещи и мошкара.

12.08 Хорошо, что мы все время представляли, по крайней мере, куда вернуться. Разведав очередную тропинку, убедившись, что кроме лосей и медведей по ней никто в последнее время не ходил, мы решили возвращаться к Большому Голоустному. Конечно, продукты у нас были, ручьи тоже встречались часто, мы могли еще без ущерба бродить тут не один день, но билеты на поезд Иркутск-Москва в кармане напоминали, что пора выбираться, и побыстрее, так и не повидав бухту Песчаную.

Жаль, потому что на фотографиях это необыкновенной красоты место, Байкальская ривьера.

Темп мы взяли хороший, но вовремя выйти на трассу не получилось. Уже на подходе к тому самому зимовью, где мы угощались лосятиной и таежным чаем, у меня заболело левое колено. Сначала немного, потом все сильнее и сильнее. К домику я подходил, уже считая каждый шаг. До сих пор помню – 426 от развилки. Вторая ночевка в зимовье была уже не такой веселой.

13.08 Наутро ступить на ногу было совсем невозможно. Мы отправили двоих через перевал на трассу за помощью. Часа через четыре ребята вернулись и доложили, что наверху ждет «Нива» с двумя мужиками. Наверху! А я внизу. Мы снова разделились: трое взяли пять рюкзаков, а самый могучий Серега – меня. Через плечо, как мешок. И потащил в гору, от дерева до дерева, с перерывами. На полпути нам навстречу спустились товарищи и уже вдвоем аккуратно донесли калеку до автомобиля.

Мужики, оказавшиеся дорожными рабочими, добросили нас до ближайшего села и уехали, не взяв ни рубля. Помоги тому, кто в беде. Закон тайги.

Мы расселись табором на обочине и стали голосовать. Безрезультатно. И только когда до отправления поезда оставался примерно час, а езды до Иркутска примерно два, нас согласился довезти на УАЗике местный лесник, благоухающий хорошим таким перегаром. Деваться было некуда, мы угостили его жевательной резинкой и поехали. Долго я буду помнить эту поездку по извилистой дороге, с развеселым лесником за рулем, который сам не умолкал ни на минуту, нас заставил петь ему песни, да еще и оглядывался постоянно, чтобы в который раз пожать нам руки.

На поезд мы все равно опоздали.

К счастью, новые билеты удалось купить на этот же вечер, и через три с половиной дня мы таки оказались в Москве. К тому времени я уже начал понемножку ходить. И фотоаппарат окончательно просох и заработал. Это к вопросу о чистоте байкальской воды. А до бухты Песчаной мы еще дойдем. Обязательно.

Ну и напоследок, не удержусь и все-таки расскажу о Дядьвове.

Вот бывает встретишь на жизненном пути людей, живущих не то чтобы удивительно, а вообще непонятно. И покачаешь головой, и даже не попытаешься примерить на себя чужую жизнь. Бесполезно, как бесполезно примерять, скажем, птичье оперение, хотя тигровый хвост, к примеру, очень даже пошел бы...

Выйдя берегом к долгожданному устью Еловки, мы сначала услышали непонятный бубнеж из-за деревьев, потом появились палатки, в самой большой сидели и внимали проповеди, усиленной огромными колонками, несколько десятков подростков.
«Где, спрашиваете, тропа? Так вам дядю Вову надо, егеря. Щас найдем. Дядьвовааааа!»

Небольшого роста мужичок подошел, разулыбался, расспросил, кто мы, откуда. «Воронежские? Земляки!»

Действительно, земляки. Сестра его Тоня, никогда в здешних местах не бывавшая, вышла замуж за Петю Тютюхина, что родом из Грибановки Воронежской области, где он на сахарном заводе работал, и живут они в Москве, а не бывал у них уже лет пятнадцать. И пошел рассказывать, и повел показывать свой дом, приземистый, размером с небольшую гостиную, но крепкий, срубленный из бревен, уже почерневших.

«А вот я вчера окно вымыл! Это телевизор мой, ха-ха. У меня тут и приемник есть, только ловит радио ретро и первый канал», – объяснил дядя Вова.

«Хорошо ловит, я и про Махно весь фильм посмотрел (именно «смотрел», не слушал), порнуху еще всякую... Вы сейчас вон там по тропе ступайте в гору, а часа через два будет поворот, так вы не поворачивайте, а еще метров двести вперед пройдите, там зимовье у меня, в нем и заночуйте. Да повнимательнее, я сегодня тут медведицу отогнал с двумя медвежатами, а на зимовье медведь-пестун трех кошек задавил, похоронить надо сходить. Посмотрите-ка вот, гадюку поймал сегодня в палатке у этих, – он с неодобрением посмотрел на христианский лагерь. – В водке замочил, растираться буду».

В мутной бутылке, на четверть заполненной жидкостью, находилась действительно гадюка. Ну или какая другая змея – я не серпентолог. «Там больше было, да выпить хотелось больно, с бодуна был, отпил чутка. Так вот, переночуйте у меня, а с утра и дальше. Я там лосятины натушил, берите сколько надо, ешьте. Погодите, фотографий вам еще покажу». Он перескакивал с темы на тему, рассказывал про ружье, про то, сколькими выстрелами застрелил лося, которым нам предстояло ужинать, каких размеров дыра была у лося в жопе, где вышла пуля, как погибли на зимовье кошки, показывал новый сруб, куда собирается переехать, как только закончит («Сюда и женщина ко мне иногда приходит», – вполголоса сообщил он, чтоб молодежь не слышала), знакомил с собаками, предлагал чаю и вообще, кажется, не хотел отпускать. Проводил немного со своими собаками, сверхдружелюбными белыми лайками и распрощался.

Второй раз мы встретились через три дня, когда вернулись в зимовье после бесплодных поисков выхода из тайги к Байкалу.

Мы лежали без сил на нарах, на крыльце послышалось оханье, кряхтенье и в избушку вошел дядя Вова. Снял рюкзак, стал выщелкивать патроны из винтовки.
«Ох, сил нет как ребро болит. У вас выпить ничего нет? Ну ладно. Да нет, таблеток не надо, ну их, эти таблетки. Допил вчера водку из-под змеи – чуть не умер. Укуси меня сейчас щитомордник – сам тут же умрет. Вы так здесь и живете? Как не нашли тропы? Там же поворот, мы сами прорубали... Ну ладно, бывает и плутают. Вон в прошлом году паренек один прошел, через пять дней выходит снова ко мне, без рюкзака, мокрый, голодный.

«Я, дядь Вова, покакать отошел, а рюкзак на дерево повесил. Ну и не нашел потом, они ж все одинаковые, эти деревья».

Откормил его, пошли, нашли ему рюкзак, вывел к Байкалу. Жалко, что у вас времени уже нет, прошли бы вместе. Да, плутают, вы не расстраивайтесь, не одни такие. А там на берегу шторм второй день, у «святых» палатки посносило, баллон газовый унесло. Ох уж эти «святые»... Подходит один вчера ко мне – «Дядь Вов, у вас анаша есть?» Я ему – «Иди богу молись!». Да, по три метра волны... Значит так, вон за домом дорога на перевал, завтра утром берете вашего больного под руки и туда. Я этим путем часто бегаю – километра полтора всего в гору, а дальше легко, до самой дороги. Ну ладно, счастливо, пошел я домой.

Дядя Вова снова зарядил винтовку, отвязял своих собак и ушел домой, к «телевизору», Байкалу и загадочной женщине, что иногда приходит.

И еще раз мы с ним встретились. Наутро, часов в девять когда мы поняли, что самостоятельно нам не дойти до трассы, потому как нога моя отказалась ходить вовсе, а времени нести меня на руках (донесли бы, не сомневаюсь) не было – поезд из Иркутска уже сегодня – и отправили налегке гонцов за помощью, опять раздалось знакомое оханье и он появился в зимовье.

«Никак? Ну понятно. Я и думаю, надо сбегать проведать, как там ребята, вижу, что плоха нога у парня. Ну, ничего, найдут машину, она близко подъедет, а в гору уж занесете. Вы собак моих не видели? Убежали вчера, рысь вокруг нас ходила, погнались за ней и к ночи не вернулись. Думал, здесь...»

Потом прибежали ребята, Серега взвалил меня на плечо, остальные разобрали рюкзаки, взял и дядя Вова и мы пошли.

Нам оставалось еще полперевала, когда он пробежал мимо нас назад, к зимовью. «Увидите вдруг собак, гоните их палкой. Уж больно они людей любят, не погоните – увяжутся за вами.
– И тихо добавил: Они ж мне вместо детей, как я без них?»

Сначала на Серегиной спине, потом на плечах вернувшихся без рюкзаков других ребят меня вперли на перевал, посадили в «Ниву». Впереди был Иркутск и дорога домой. Когда мы выезжали на шоссе, я увидел в окно машины двух белых лаек. Они бежали нам навстречу. К зимовью. К дяде Вове.

Рейтинг: