Танец испанской души

— 7.11.08 18:52 —

ТЕКСТ: Олег Лукибанов

Про фламенко написано много. Даже слишком много, поэтому я лишь вкратце остановлюсь на истории и в основном сконцентритуюсь на своих впечатлениях.

Юг Испании – Андалусия – был издавна местом, где сталкивались, сосуществовали и перемешивались различные культуры и нации. Древний Рим с древнегреческим влиянием, арабы с северa Африки, евреи с Ближнего Востока и южной Европы, христиане с севера Испании, цыгане с Ближнего Востока и севера Европы, а позже еще и привезенные африканские рабы и индейцы. Все это сосуществовало в относительном равновесии столетиями. Римляне были вытеснены варварами-кельтами, к которым пришло «озарение» в виде христианства. Тех победили мусульмане, которых победили христиане, которые завоевали Америку, которые… и т. д. и т. п.

Но все это происходило не сразу, а очень и очень медленно.

Так что в результате все-все-все перемешалось, и теперь на улицах древней Кордовы можно видеть древнеримские раскопки на территории мечети, которую христиане использовали в качестве католической церкви. И все это через дорогу от самой древней в Европе синагоги. А так как улицы очень узкие, то из ворот церкви, если хорошо разбежаться, можно впрыгнуть в центр синагоги. И, кстати, на этой самой улице ходят цыгане и предлагают маленькие беленькие цветочки любому прохожему.

Фламенко – один из продуктов такого смешения.

Никто точно не знает, как все началось. Музыкальный размер – древнегреческий, гитарный бой – арабский, язык – испанский, пение – с ближневосточными обертонами, костюмы – цыганские. Умные эксперты даже не уверены в этимологическом происхождении слова «фламенко». Но нам на это наплевать: мы сюда приехали за впечатлениями и, конечно, за галочкой.

Мое первое знакомство с фламенко tet-a-tet произошло в одном из ресторанов Мадрида, точнее, в Corral de la Pancheca, расположенном в нескольких станциях метро от центра столицы.

Приехав к ресторану вечером, я увидел обычный спальный район, похожий на все другие спальные районы больших городов мира. Поплутав в лабиринте дворов и несколько раз уточнив свое направление у приподъездных бабушек, вышел к пристройке одной из девятиэтажек. Снаружи она напоминала кафе-ресторан для местных. Никаких особых вычурностей, так себе: стекло, металл, занавески изнутри закрывают зал от любопытных прохожих. Но, войдя внутрь, я понял, насколько ошибался. Полутемный зал с многочисленными столиками окружал достаточно большую сцену. Сцена была затемнена и пуста. По стенам ресторана развешаны сценки из жизни испанского крестьянства и пролетариата во время народных гуляний. Изображения выполнены в виде мозаик и картин маслом и дополнены созвездиями из вееров.

У бара, как в любом уважающем себя испанском ресторане, висит копченая свиная нога почетно называющаяся Jamon Serrano. Очень, надо вам сказать, вкусная вещь. Официант объяснил, что представление начнется после основного блюда, чтобы зрители не раздражали танцоров громким чавканьем и расшатывающим нервы скрипом вилок по общепитовскому фарфору.

Испанская еда заслуживает отдельной галочки и рассказа.

Она, как и вся испанская культура, вобрала в себя лучшее из народов, когда-либо населявших эту страну, и благодаря такому смешению уникальна и неповторима. Я просто пробегусь по меню. Названия блюд на испанском звучат как названия любовных серенад – романтично и непонятно: TABLA DE QUESOS CURADOS MANCHEGOS, PAELLA «EL CORRAL» DELEITE DE NUESTRO CHEF, TRUFA HELADA CON PURE DE MANGO Y VINO TINTO. Мною было заказано и съедено: закуска из выдержанных сыров манчего (подано с кусочками дыни), паэлья эль коррал (такой неузбекский плов с использованием морепродуктов), трюфеля (шоколадки) с пюре из манго. И все это запивалось отличным красным вином.

Сказать, что еда была вкусная, – ничего не сказать. Еда была превосходная.

Сравнить ее вкус не с чем. Мне кажется, вкус описать вообще невозможно. Всегда соскакиваешь с темы и сравниваешь вкус одного блюда с другим. Но если ты не ел ни того ни другого, то это все равно, как глухой объяснял бы слепому цвет и звук горного водопада в лучах восходящего солнца. Еду надо пробовать. Брать рецепты и готовить или идти туда, где ее умеют готовить, и пробовать там. Ну это я увлекся, простите. Итак, фламенко.

С подачей десерта прожекторы осветили сцену, и на нее вышла труппа самодеятельных исполнителей народных испанских песен и танцев.

Вместо привычных русскому глазу гармошек и балалаек у музыкантов в руках были гитары. Всего две гитары. Еще один нес деревянную коробку, на которой вскоре начал стучать как на тамтаме. Две женщины средних лет, мерно ступая, пересекли сцену и сели на стулья рядом с музыкантами. А две танцовщицы и танцор (по виду – герой любовник с мягкой обложки романа «Принц и селянка») продели пальцы в кастаньеты.

Артисты заняли свои места, и представление началось.

Это именно представление. Фламенко надо представлять. Слушать отдельно фламенко-гитару здорово только тогда, когда на ней играют виртуозы типа Rodrigo y Gabriela. Но и они вплетают в гитарный ритм другие, не обязательно испанские мелодии. Слушать отдельно пение фламенко мне не нравится – ближневосточно-цыганские страдания какие-то на испанском языке. Танец состоит из множества классических поз и замечательной работы ног, напоминающей ирландские танцы. Но сложи это все вместе – и получится нечто до того зажигательное и прекрасное, что невольно начинаешь сопереживать с танцорами и певцами, которые, кажется, не просто поют и танцуют, а за десять минут танца могут влюбиться, возненавидеть, взревновать и простить друг друга.

И это понятно без языка, без того, чтобы знать перевод каждой строчки песни, без того, чтобы понимать значение каждой позы.

Ритм фламенко (ТА-та-та-ТА-та-та-ТА-та-ТА-та-ТА-та) кажется сделан для того, чтобы обманывать биение сердца. Только вот привык к одной последовательности – и тут синкопа крадет одно сердцебиение, каблуки танцоров пытаются его догнать, а голос певицы, только что хриплый и низкий, взлетает на высоту муэдзинов, прославляющих восход солнца с башен мечетей. И забываешь, что на сцене артисты, еженощно дающие один и тот же концерт. И уже смотришь не на танцоров, а на танец, не на музыкантов, а на музыку. И тогда у зрителя невольно сбивается дыхание. И комок подкатывает к солнечному сплетению. И... Со мной же произошло небывалое – я забыл про десерт. То есть половина трюфеля с пюре из манго растаяла и превратилась в сладкую лужицу. Жаль. Но я аплодировал так, что отбил ладони и всю дорогу домой пытался держаться за прохладные металлические поручни в метро, чтобы хоть как-то унять боль в руках.

Вторая встреча с фламенко была для меня совершенно неожиданной.

Взяв напрокат какой-то маленький французский автомобиль на железнодорожной станции Кордовы, мы перестали быть привязанными к расписаниям поездов и автобусов и поэтому наслаждались свободой выбора направлений. Из Кордовы мы направились в Севилью. Не самым быстрым путем, а окольными дорогами с множеством остановок. Посмотрели шесть-восемь старинных развалин замков и археологических раскопок, заблудились в хитросплетениях старинных узких улочек местного областного центра и несколько раз переехали легендарный Гвадалквивир.

В итоге заселились в гостиницу в центре Севильи только около восьми вечера и сразу решили, что надо ужинать.

Местные реинкарнации McDonald's и Pizza Hut были решительно отвергнуты. Мы вышли из гостиницы и пошли в сторону реки, откуда доносились музыка и радостные вопли толпы. Звук привел нас к мосту через тот же самый Гвадалквивир, где народ гулял не на шутку. Оказывается, был день местного святого – покровителя рыбной ловли. Еле протолкавшись через основные массы и с боем заняв свободный столик в уличном кафе, мы с наслаждением вытянули ноги и попросили Tinto de Verano (дословно «красное летнее» – вино, наполовину смешанное с газировкой или лимонадом). Очень хорошо удаляет жажду, рекомендую. Поужинав (вареные креветки, сыр манчего, хлеб с оливковым маслом и Jamon Serrano), мы пошли бродить по запруженной толпами Севилье.

Толпа несла нас по улицам в плотном потоке, не давая шанса запомнить направление.

Время от времени мы останавливались у лотков уличных продавцов, осматривали безделушки, покупали сладости и щелкали фотоаппаратом. Примерно через полчаса толпа вынесла нас к сцене, где, как оказалось, соревновались в танце местные представители разных школ севильского фламенко. («Мое фламенко школы плачущего журавля лучше твоего фламенко школы радостного богомола. Kи-йя. Тьфу. Оле».)

То, что показывали на сцене в Севилье любительские группы, конечно, не сравнить с выступлением в Corral de la Pancheca с точки зрения профессионализма, отточенности движений и красоты нарядов. Это как сравнивать боксера-профессионала с победителем юношеского турнира «Золотая перчатка» Урюпинского уезда.

Но фламенко это не только и не столько отработанный до автоматизма набор фраз и форм. Это душа андалусийца.

И там, где не хватало натренированных поз, самодеятельные артисты с лихвой восполняли их энтузиазмом исполнения и подпитывались поддержкой болельщиков из толпы, которая с огромной энергией свистела, хлопала и кричала. И мы, подпитавшись этой энергией, продолжили осмотр ночной Севильи.

Это предварительное знакомство с фламенко в Севилье и Мадриде словно подготавливало нас к гранд-финалу – цыганскому фламенко в пещерах Гранады.

Гранада находится у подножья горной гряды Сьерра-Невада. Когда-то, давным-давно, в XV столетии, это был последний оплот мавров-мусульман, сдерживающий натиски католической королевской четы Фернандо Арагонского и Изабеллы Кастильской. В Гранаде же находится один из самых знаменитых замков Испании – Аль-Амбра, что в переводе с арабского значит «поместье». Кстати, в южной Испании очень много названий, пришедших из арабского, – дань многовековому владычеству мавров на юге Пиренеев.

Самый старинный (исторически арабский) район Гранады – Албаисин – расположен у подножья горы, на которой и построен комплекс Аль-Амбра. Албаисин – это лабиринт узких улиц, начинающийся от вполне цивилизованного исхоженного туристами торгового района и заканчивающийся у подножья горы, где на улицах можно встретить запряженного в телегу ослика и пасущихся коз.

Поднимаясь по этим улочкам в гору и обходя замок с севера, можно потихоньку и незаметно выйти к бедному цыганскому району Сакромонте.

Там меня больше всего поразило то, что многие дома просто вырублены в скале. То есть люди живут в пещерах: снаружи дверь (часто), фонарь (иногда), скамейка, герань. А дверь не у дома, а у входа в пещеру. В таких-то пещерах и живут цыгане (Gitano) – хранители традиций фламенко Гранады. Они внешне ну очень напоминают наших, знакомых по рынкам и вокзалам, стремящихся за «позолоти ручку» нагадать вам все счастье мира: такие же длинные развевающиеся цветастые платья и юбки у женщин, такие же большеглазые черноголовые дети, бегающие друг за другом и за туристами.

Мужчины в соломенных шляпах и костюмах, несмотря на жару, чинно сидели у входа в дом-пещеру и неторопливо беседовали о своих цыганских делах.

Наружные стены домов были выбелены и украшены разноцветной мозаикой, приклеенными расписными тарелками и сушащимся на протянутых от окна к окну веревках бельем. С этих цыганских улиц открывается превосходный вид на Гранаду, лежащую ниже, у подножия горы. А после захода солнца вид преображается: подсвеченная Аль-Амбра становится похожа на светящийся остров, зависший над городом. Музыка, доносящаяся от вооруженной гитарами группы подростков, добавляет спецефический колорит.

Итак, часов в девять вечера, когда дневная жара чуть отступила, от гостиницы отъехал белый микроавтобус, увозя в себе туристов, жаждущих посмотреть пещерное сакромонтское фламенко.

Через двадцать минут бесконечного петляния по узким улочкам Албаисина мы поднялись в Сакромонте и остановились в тупичке, от которого наверх вела узкая лестница. Охая и скрипя коленями, вереница туристов поднялась на следующий уровень, куда машины просто заехать не могли. Здесь все невольно остановились и раскрыли рты: на небольшую площадку выходило несколько пещерных подъездов. Вход в каждую закрывался деревянной дверью, усиленной сверху кованной решеткой (видимо, от воров-грабителей). По двору бегали дети и пара куриц, семьи сидели у входов в «дома» и обсуждали последнее повышение цен и игру «Реала». В общем, все как в нормальном микрорайоне, если не брать во внимание способ постройки жилищ и возраст этих прорытых пещер (около 600 лет).

Один из выходов освещался парой фонарей. Там на стенде для стенгазеты времен социализма висело объявление, зазывающее туристов.

Мы быстренько туда устремились, ведь для этого и пришли. Внутри пещера выглядела как очень странная квартира: прихожая, налево – закрытый занавеской из деревянных бусинок чуланчик-кухня, прямо через низкую дверь (пришлось сильно наклониться, чтобы не разбить голову о скалу) – зала, главная пещера этого спелеологического жилища. Дальше не пошли, но там угадывалось еще несколько комнат-лазов.

Главное помещение похоже на трамвай – метров около двадцати длиной и три-четыре шириной, с полукруглым выбеленным потолком, на котором просматривались закопчености от свечей. Потолок на удивление (и в отличие от дверей) высокий, выше стандартных двух с небольших метров. Стены залы заботливо (и немного простодушно) украшены цыганскими народными поделками, фотографиями знаменитостей (сподобившимися посетить фламенко), канделябрами и начищенной до блеска медной кухонной утварью. Вдоль стен стояли стулья, на которые мы с огромным удовольствием уселись.

У «входного» торца залы разместились три дамы и гитарист.

Хозяин дома, старик лет 95, и его молодая 87-летняя жена обнесли гостей стаканами с красным вином, и представление началось. Гитарист стал негромко, как бы пробуя звук на готовность, перебирать струны, а одна из дам начала тихонько подпевать неспешной мелодии гитары. Постепенно голос и гитара набирали громкость, ритм песни ускорялся, девушка в голубом с синими кругами платье встала со стула, притопнула ногой, вытянула руки над головой, грациозно изогнув кисти рук, и пустилась в пляс.

Я не думаю, что это просто называется танцем, – это обнаженные чувства, выраженные в пантомиме классичесских па.

Танцовщицы то невесомо парят, поднимаясь на носочки традиционных черных туфель, то приседают, расставляя руки, как бы набираясь сил от земли. Одно движение плавно перетекает в другое: надменно вздернутый подбородок в следующую секунду скрыт веером, из-за которого озорно блестят темные цыганские глаза. Кисти рук живут отдельной жизнью, то порхая как бабочки, то вступая в соревнование с кастаньетами, отрывистыми хлопками подчеркивая ритм мелодии.

Один танец сменяется другим, разрывается ритм гитары, одна танцовщица подменяет другую, несмотря на прохладу пещеры капли пота падают со лба музыкантов.

Вот две цыганки изображают корриду. Одна изящна и грациозна как тореро, другая исполнена силы как бык. Они сходятся в битве, поднимая руки и меряя друг друга взглядом. Миг – и, эффектно провернувшись на носках, «тореро» пропускает «быка» у себя под боком. Складки широкой юбки превратились в плащ «матадора», «бык» раздражен назойливым плащом, он отступает. «Тореро» поворачивается лицом к публике – спиной к «зверю», и в этот момент «бык» неожиданно нападает. Гитара ускоряет и без того сумасшедший ритм, хлопки ладоней выбивают бешеное стаккато, песня замирает на долю секунды...

«Тореро» успевает обернуться и поразить «быка» воображаемой шпагой. Танец окончен. Туристы вспомнили, что надо дышать, и разразились овациями.

Потом было еще несколько танцев, музыканты зазывали публику танцевать, мы выдали гопака, сбивая ладонями медные кастрюли со стен. Вскоре зашли на огонек соседи и включились в общее веселье. Одна из соседок, одетая в современные белые брюки и блузку, передала полуторагодовалого малыша на руки подружке и пустилась в пляс, не устояв перед зажигательной мелодией. Короче, все завершилось, как выступление цыган в каком-нибудь фильме о золотых временах российского купечества, хоровым пением и всеобщим весельем.

Зная российских цыган только по фильмам про «давным-давно» и отполированным социалистическим реализмом выступлениям ансамбля «Ромэн» по советскому телевидению, я невольно пытался перенести фламенко на знакомые с детства цыганские пляски.

И получилось.

Конечно, необходима доля воображения, чтобы «цыганочка с выходом» превратилась в «Virjen de Lucena». Во фламенко не встретишь лихих хлопков по голенищам сапог и задорной тряски плечами, но задор, гитара, ритм, чувства, широкополые платья, цветастые шали, прищелкивание пальцами вместо кастаньет и способность полностью погрузиться в танец – этого не отнимешь.

Рейтинг: