Абхазия наряду с российским черноморским побережьем и Крымом – одно из самых популярных мест летнего отдыха у наших туристов. Возвращающиеся из Абхазии россияне рассказывают о теплом море, вине и практически абсолютном отсутствии сервиса. Автостопщик Артем Русакович решил поехать туда не в сезон и увидел совсем другую Абхазию.

Перейти российско-абхазскую границу проще простого. Для этого не нужна виза и даже загранпаспорт. Нужно лишь показать пограничнику внутренний российский паспорт. А на абхазской стороне документы даже не спрашивают: очевидно, немногочисленные русские туристы теряются в потоке сотен абхазов, которые приезжают торговать на приграничный Казачий рынок.

Первое впечатление от Абхазии – тишина и спокойствие.

В Большом Сочи видишь столько людей, машин, магазинов, вывесок и рекламных плакатов, что Абхазия сперва поражает своей безлюдностью. Ни людей, ни машин, только заснеженные горы с одной стороны и серое море с другой.

Меня и мою попутчицу быстро подобрал ехавший до Гагры молодой абхаз на «Газели». Позабавило то, что по пути он несколько раз сигналил или махал рукой каким-то своим знакомым, а пару раз даже подвез друзей, случайно встреченных на трассе. Сложилось впечатление, что трасса от границы до Сухуми, будучи главной дорогой страны, является главным тусовочным местом: выезжаешь на дорогу, проезжаешь мимо родных мест, встречаешь приятелей, заезжаешь в знакомые кафешки. Со своими знакомыми водитель разговаривал то на абхазском, то на русском. В стране официальными считаются оба этих языка, но русский слышен гораздо чаще.

В Сухуми мы добрались, когда уже начало темнеть.

Городские улицы были покрыты подтаявшим смесью снега и воды, которая громко хлюпала под ногами. Ребята высадили нас рядом с нужным нам домом, и мы, попросив у продавщицы в магазине телефон, созвонились со своими знакомыми. Приютили нас у себя две девушки из Турции. Звали их Жансель и Селин. Они - потомки махаджиров, абхазов, переселенных в Турцию. Их предков выселили из Абхазии в конце 19 века, но они некоторое время назад решили вернуться на свою историческую родину.

По некоторым оценкам, в Турции живет несколько миллионов махаджиров, но мало кто из них сохранил язык и культуру своих предков, а уж о переселении на родину вообще думают единицы. Жансель и Селин были как раз из этой немногочисленной категории. Они снимали однокомнатную квартиру в центре Сухуми, где, как и почти по всему городу, не было газа, отопления, а вода (исключительно холодная) подавалась только на 10 минут в день. После комфортной и ухоженной Турции это место, наверное, казалось им сосредоточением всех бед и несчастий мира. Но они стойко держались и думали остаться здесь насовсем, работая на благо своей исторической родины. Пока же Селин учится в Абхазском университете, а Жансель участвует в международной культурной программе. Таких, как они, в Абхазии насчитывается более ста человек.

- Мы пока слабо говорим по-абхазски, – сказала нам Жансель. – Один наш знакомый расспрашивал нас про то, как мы говорим на своем родном языке. Когда он узнал, что мы вообще на нем не говорим, то он сказал «вы не abkhazian, а light abkzhazian».

Хотя Селин и Жансель уже немного освоили русский, мы с ними, в основном, общались на английском. Кроме них в квартире обитала кошка, которую они звали Ацгу («кошка» по-абхазски). В общем, это и есть единственное слово на абхазском языке, которое я запомнил. Если, конечно, не считать многочисленных заимствований из русского языка, которые в абхазском приобретают приставку «а» – «ажурналист», «абензин» и «аботанический».

День второй. Что я ожидал от Сухуми, когда ехал туда из заснеженной и холодной Москвы?

Конечно, я не думал, что в феврале увижу там яркое солнце, голубое море и бойкую уличную торговлю фруктами. Но мне, по крайней мере, казалось, что там будет теплее, что снега там не будет, а если и будет, то какой-нибудь слабенький и быстро тающий. Но увы, на второй день нашего пребывания в Сухуми на город обрушился мощный снегопад. Снег шел всю ночь и полдня. Когда мы вышли из дома, город словно вымер: по улицам не ездили машины, прекратили работу большинство магазинов и киосков, редкие прохожие пробирались сквозь сугробы, утопая по колено в снегу и закрываясь зонтиком от потока снежинок. Время от времени с деревьев падали целые шматы снега, иногда вместе с какой-нибудь толстой веткой.

Особенно шикарно выглядела набережная: угрюмое зимнее море накатывало волнами на заснеженные пляжи и набережные, а снежинки густыми потоками опускались в воду.

Ближе к полудню снег прекратился. Город стал потихоньку оживать: открылись некоторые рестораны и магазины, электрики, стоя на подъемных кранах, стали заново соединять разорванные провода, коммунальные службы взялись за расчистку снега. Ни одной снегоуборочной машины мы не видели – улицы расчищали лопатами.

Стихийное бедствие принесло в город много новых забав, которые здесь бывают нечасто. Дети лепили снеговиков, несколько барышень катали друг друга на санках, а особо буйные кидались снежками или катались с самодельных горок.

В центре Сухуми стоит бывшее здание Совмина, разрушенное во время войны. Сейчас оно превратилось в главную туристическую достопримечательность, потому что с крыши можно увидеть весь город. Лифты в нем, конечно, не работают, так что все 12 этажей нужно идти пешком. Интерьер внутри апокалиптический: камни, обломки стройматериалов, пробоины в стене, кое-где заросшие травой, длинные пустые коридоры и комнаты. Внизу простирался Сухуми: небольшие здания, улицы, деревья, припорошенные снегом, горы и море. Все крыши были засыпаны снегом, на некоторые уже вышли жители домов с лопатами.

От здания Совмина мы решили пройти к Кафедральному Собору. Спросили дорогу у абхаза средних лет.

– Вам туда идти, потом направо, – сказал он и спросил: – Вы откуда?

– Из Москвы и Уфы.

– А, из России. Заходите ко мне в гости, вина выпьем.

Мы, конечно, согласились. Абхаз представился Симоном, довел нас до своего дома – небольшого частного строения с двориком. Здесь жила вся семья Симона: жена, сын и дочь. Электричества не было. Они предложили нам посушить свои вещи у печки-буржуйки. Минут тридцать мы сушили обувь и перчатки, а потом сели к столу. Симон принес огромную бутыль с вином и тарелку с жареной дичью. Голубей и вальдшнепов он сам настрелял во время охоты.

Симон был фронтовиком, прошел всю войну. Грузинские войска при наступлении сожгли дом в его селе, после чего он взялся за оружие. Говорил он об этом то сбиваясь на пафос, то иронизируя над собой: «Конечно, можно было в Россию уехать, там работу найти. Но у меня есть Родина, здесь мы всегда жили. С какой стати мне отсюда уходить? Снял с какого-то грузина ружье, сидел в окопе, кто-то в меня стрелял, сам я стрелял куда-то, уж не знаю, попал или нет».

Потом подошел родственник Симона, мы посидели еще немного, а потом пошли смотреть на местный Кафедральный собор. Собор был окружен со всех сторон высокими пальмами и кипарисами, так что сфотографировать его почти невозможно. Красивое светло-коричневое здание с куполом выделялось на фоне скромных, разрушенных и пришедших в запустение соседних зданий.

Внутри, как мне показалось, было совершенно пусто, поэтому я тихонько сфотографировал интерьер храма.

Но лишь только я сделал второй кадр, вдруг откуда ни возьмись появилась бабулька и набросилось на меня с громкими криками, нарушая всю благообразность обстановки. Бабушка успокоилась лишь тогда, когда я удалил все сделанные в храме фотографии.

День 3. Поселок Приморский и Гагра. Люди с ружьями и серный источник

Все следующие дни нашего путешествия Абхазия приходила в себя. Снег уже не шел, погода стала потихоньку улучшаться, но все равно до полного восстановления было еще далеко. Мы отправились в сторону России – к теплому серному источнику в поселке Приморском и городу Гагра. На трассе нас подобрал молодой парень по имени Сергей. Как и почти все абхазы, с которыми мы говорили, он выступил за объединение с Россией.

По дороге мы видели несколько человек с ружьями. Как сказал Сергей, пугаться их не стоит, это всего лишь охотники, которые ходят в лес стрелять по птицам. Зимой делать особо нечего, вот они и развлекаются подобным образом. Но все-таки этот эпизод меня слегка смутил. Когда мы высадились у Приморского и пошли по улицам, утопая в грязи и снеге, до самой окраины поселка, где находился серный источник, навстречу нам вышли двое мужиков с оружием в руках. Я спросил, где находится источник, они вежливо указали дорогу.

Ну а у самого источника нам предстала такая картина:

в большом бассейне, от которого шел пар, сидели двое мужчин в семейных трусах, а рядом на столе лежало ружье и полный комплект патронов. Как говорится, бери – не хочу. Вода в бассейне, который наполнялся тонкой струйкой из источника, пахла тухлыми яйцами, но погрузиться в теплую ванну после сырого и холодного воздуха было настолько приятно, что о запахе мы тотчас же забыли. Говорят, еще один такой источник находится где-то под Очамчирой, но до него мы так и не доехали.

Когда мы снова вышли на трассу, то быстро остановили милицейскую машину.

Сотрудник милиции Гагры уже вез попутчицу, женщину средних лет, и решил подбросить еще и нас. Он рассказал, что несмотря на обилие людей с огнестрельным оружием обстановка здесь спокойная и мирная.

- Я в патрульно-постовой службе работаю. У нас в Гагре каждую ночь выезжают несколько машин и патрулируют улицы, так что порядок поддерживаем. Там, где в России сотня преступлений, у нас только одно.

Гагра больше похожа не на город, а на большой поселок. Расположенная в живописной бухте, она тянется несколько километров вдоль главной трассы страны и несколькими кварталами взбирается на гору, возвышающуюся над городом. Высотных зданий здесь почти нет – только частные дома с небольшими двориками и огородами. Неповторимый абхазский колорит им придают мандариновые деревья, которые я видел впервые в жизни, и трубы, оплетенные виноградными лозами, пока еще без листьев и винограда, похожие издалека на колючую проволоку. Как и во всей Абхазии, здесь много разрушенных и недостроенных домов. На одной из улиц мы заметили раздолбанный автобус. В войну он служил верой и правдой грузинам или абхазам, потом подорвался на мине или был расстрелян из гранатомета, да так и остался лежать на тихой улице.

Погуляв немного по улицам, похожим на горные тропы, спустились обратно к трассе.

Неподалеку от выезда из Гагры в сторону Сухуми недавно появился супермаркет. Говорят, он самый большой и современный в стране. Вообще Абхазия в плане развития торговли напоминает Россию начала 90-х годов. Большие компании на рынок еще не пришли, а вместо супермаркетов маленькие магазинчики и киоски. В киосках торгуют всем, чем только можно: за одни стеклом лежат газеты, шоколад, гречка, тушенка и туалетная бумага.

У супермаркета мы застопили машину с тремя молодыми парнями, которые ехали в Сухуми.

Мы доехали до Сухуми глубоким вечером, когда общественный транспорт уже не работал. В итоге парень сказал «ладно, делать доброе дело – так до конца!» и повез нас в центр города. Мы еще некоторое время кружили по улицам, пока не нашли нужный дом. Парень высадил нас прямо у него и попрощался, и мы пошли к Жансель и Селин делиться впечатлениями.

Продолжение

• новости
• отправить

РАНЕЕ В РУБРИКЕ «СВОИМ ХОДОМ»

	Письма из Грузии Я только что проснулся, сижу перед открытым окном и смотрю на ласточек. Их гнезда прямо в стене дома напротив. Пребывание
	В гостях у великанов Очень редко, но у нас бывают моменты в путешествиях, когда мы не способны выполнить запланированное. И не под влиянием внешних
	"Нам туда обязательно надо" Наступило католическое Рождество, принесшее некоторые неудобства для путешествующих, а именно: большинство бизнесов закрылись,