Израильский поход: ангелы, пустыня и два моря

Abrp722 17.10.2005, 14:40

Уже битый час наш крохотный Хундай Акцент, взятый утром в рент, метался по Иерусалиму, пытаясь вырваться на шоссе №1 в сторону Мертвого моря. Когда мечеть Аль-Акса оказалась перед нами в третий раз, я понял, что мы окончательно заблудились.

Да, дорожные указатели, конечно, имелись и даже на двух языках, еврейском и арабском. Плохо было то, что мы не умели читать ни на одном из них. От мобильного телефона, которым нас снабдили ангелы-хранители, толку было мало — мы все-равно не могли сказать, где находимся. Те прохожие, которые понимали русский или английский, охотно объясняли нам дорогу. Следуя их указаниям, мы каждый раз попадали к развилке с двумя указателями латиницей: Tel-Aviv и Ramallah. Со стороны Тель-Авива мы приехали и возвращаться не собирались. Рамалла прочно связывалась в моем сознании с Арафатом и его командой. Руки непроизвольно крутят руль — и вот, снова перед нами Аль-Акса. Приступая к очередной попытке, решил проехать в сторону Рамаллы до следующего поворота. Но следующего поворота не оказалось, на шоссе возник разделитель, и через пять минут мы уже въезжали в Рамаллу...

Первое предупреждение о необходимости выучить местный алфавит в этот день мы получили, когда искали ресторан Неура в маленьком арабском городке Абу Гош.

Пообедать там нам посоветовал ангел-хранитель. Поворот на ресторан прятался в течение часа на отрезке дороги, длиной не больше километра. Все опрошенные говорили, что на повороте большой знак, но не говорили на каком языке. Так что для нас этот знак можно сказать был невидимым. Ресторан в конце-концов нашли. В тени, под аккомпанемент журчащей воды замечательно пообедали местной едой (хумус, фалафели, тхина, табулли, кебаб, фаршированные овощи и что-то еще). А вот предупреждения не поняли. И вот теперь въезжали в Рамаллу...

В этот момент бог путешествующих сжалился, и перед нами возник, сложенный из бетонных блоков, пропускной пункт Цахала, армии обороны Израиля. В машину заглянул солдат с автоматом, немало подивился нашему намерению попасть в Рамаллу, а разобравшись, что намерения нет, пришел в хорошее настроение и закричал что-то по-еврейски. Появились еще двое солдат. Один из них знал дорогу, а другой, Дима, — русский язык. Когда Дима убедился, что мы запомнили дорогу, он посоветовал держаться подальше от машин с белыми и зелеными номерами, перекрыл движение и дал развернуться. На этот раз я сразу нашел правильный поворот на восток.

Проскочили длинный тоннель, на выезде из него увидели желанный указатель Dead Sea, Мертвое море.

После всех переживаний не сразу заметили, как резко переменился пейзаж. Относительно зеленый город мгновенно исчез. Нас окружали песчанные барханы, которые я столько раз видел в кино, но никогда наяву. Вот она — Иудейская пустыня! Как только я спросил себя, возможна ли жизнь в этих краях, из-за бархана появился всадник на верблюде и призывно замахал рукой. Ни белых ни зеленых номеров на верблюде не было, но сочли за лучшее проехать мимо. В это время зазвонил телефон.

- Где вы? — спросил ангел-хранитель.

- Выбрались из Иерусалима.

- Молодцы. Если встретится бедуин на верблюде, обязательно остановитесь. У него можно купить потрясающие сувениры...

Обидно, но бедуин уже остался позади.

Примерно через полчаса мы свернули на юг, на шоссе №90, и взяли курс на Эн-Бокек, где ангел-хранитель забронировала гостиницу.

Вскоре слева появились неподвижные воды Метвого моря. Потом справа от дороги поднялись невысокие совершенно безжизненные и одноцветные горы. Солнце наполняло пространство беспощадно-резким светом. Я никак не мог вспомнить, где я уже видел эту воду, непохожую на воду, эти горы, непонятно из чего, это плоское основание для воды и гор, непохожее на землю. И вдруг понял, что нахожусь в картине Сальвадора Дали. Если бы вдруг вдоль дороги появились часы, похожие на недопеченные блины, я бы совершенно не удивился. Наоборот, было странно, что они не появляются. А редкие оазисы, отмеченные ярко-зелеными пальмами, делали картину еще более фантастической. К реальности нас вернул пропускной пункт. Снова солдат с автоматом заглянул в машину, спросил откуда и куда едем, улыбнулся и пожелал счастливого пути.

Солнце уже скрылось за горами, когда мы доехали до нашего Мередиана. Мне не часто приходилось бывать в пятизвездочных отелях, но приходилсь. Чинная, прилично одетая публика средних лет, тихая музыка в баре... Этот отель был совсем другим. Шикарный холл (мрамор, стекло и вода) заполняли люди в шортах и майках, некоторые были забинтованы.

По полу ползали неисчислимые младенцы, стоял невероятный шум.

Но нам было не до рассуждений — бассейн закрывался, оплаченный ужин начинался. Вышли наружу и почувствовали, что находимся в печи. Температура была никак не ниже 40 С, исключительно сухость воздуха делала его годным для дыхания. Бассейн плавно перетек в действительно пятизвездочный ужин, после ужина, почти в темноте, окунулись в Мертвое море и вернулись в гостиницу. Только теперь бросилось в глаза, что лучшие времена этой гостиницы позади. Старые пятна на коврах, застарелый запах табака в номере, поломанный холодильник... Один лишь кондиционер работал безукоризненно. Зазвонил телефон.

- У вас все в порядке? — поздоровалась ангел-хранитель. — Мне обьяснили, почему так трудно было заказать гостиницу. Все отели Мертвого моря заняты поселенцами, которых выселяют из полосы Газы.

Спустились в холл и очутились на деревенских посиделках. Народ разделился на большие группы и с удовольствием пел и тацевал. Только хоровод водили не красны девицы, а пожилые седобородые мужи. Было видно, что они крестьяне, натруженные руки, дубленая кожа. Но хорошо одеты, уверены в себе и держатся с достоинством. Женщины смотрели на своих мужчин восторженными глазами. Поселенцы совсем не выглядели подавленными или не показывали этого. Я позвонил ангелу-хранителю.

- У нас тут фестиваль народного искусства. Это что, так принято?

- В первый раз слышу. Это одним вам так везет.

На сей мажорной ноте закончился день первый.

Сразу после восхода я отправился на Мертвое море. Солнце, только поднявшись, нестерпимо сверкало над иорданским берегом. Маслянистая от соли вода была так же горяча, как и вечером. Под ногами у меня была тоже соль. Купающихся было уже порядком. Они стояли в воде по шею или лежали на спинах, безмолвны и неподвижны. Во всех путевых заметках о Мертвом море написано о чтении газет, лежа на воде. Таких интеллектуалов у нас в отеле не было. Люди на берегу мазались черной грязью. Мне вдруг показалось, что припеки солнце немного сильнее — вода сгустится и не выпустит людей, а потом закипит. А у черных на берегу вырастут хвосты и рога. И тогда будет ад. Так мне и запомнилось Мертвое море, как врата ада.

Появилась жена, попыталась плавать на животе, подняла шум и мгновенно избавила от неуместных фантазий в любимом месте отдыха израильтян.

После пятзвездочного завтрака, проехав минут двадцать на север, очутились мы в оазисе Эйн-Геди. Запарковали машину на уже раскаленной стоянке, заплатили за вход и вошли в рай. Жара исчезла, появились развесистые деревья, запахло водой, запели дивными голосами птицы, нам навстречу вышли серны. Двинулись вверх по тропе вдоль ручья Давида. Подошли к каждому из трех водопадов. Вода оказалась сладкой на вкус. Было немыслимо поверить, что этот ручей естественным образом питается из источников где-то в горах, а не сотворен волшебством.

Похоже, что любой человек, едва очутившись в пустыне, начинает трогательно относиться к воде.

Я никогда в жизни не испытал недостатка в ней, но эти водопады показались мне не меньшим чудом света, чем Ниагара. В природных бассейнах под водопадами радовалась жизни молодежь. Всплески, смех. Так мне и запомнился Эйн-Геди, как врата рая.

Отъехали от оазиса буквально несколько метров по боковой дороге и очутились у развалин синагоги третьего века. Осмотрели мозаики и еврея в одеждах восемнадцатого века, который истово молился, вдохновленный особой святостью места. Вернулись в Мередиан и до вечера курсировали между бассейном и Мертвым морем. Вечером спустились вниз в надежде на продолжение фестиваля, но продолжения не было. Со скуки обошли близлежащие отели. Ничего примечательного не нашли. Так закончился день второй.

На третий день мы запланировали Мицпе-Рамон, крохотный городок в сердце пустыни Негев. Выехали пораньше, на повороте на шоссе №31 с высоты полюбовались руслом ручья Зохар без единой капли воды и развалинами крепости. А вокруг лунным пейзажем лежало дно моря, которое здесь было миллионы лет назад. Доехали по серпантину до городка Арад и остановились подышать целебным воздухом. Заодно посмотрели на жизнь израильской глубинки. Очень спокойно, очень чисто. В подземном торговом центре, каньоне, — все что душа ни пожелает. На длинной скамейке перед поликлиникой сидят и мирно беседуют пожилые мужчины, наши бывшие соотечественники и арабы в белоснежных одеждах. Разумеется, на разных концах. Покинули Арад. Не доезжая до Беер-Шевы, повернули на юг, на шоссе №40.

Вскарабкались по горной дороге, и вскоре после полудня были в Мицпе-Рамоне. Там мы приняли на борт ангела-хранителя и отправились с ним по окрестностям.

Не стоит пытаться описать словами величие кратера Махтеш Рамон. Не стоит описывать и красоту ущелья Эйн Авдат. Привычные мерки здесь оказываются непригодными, расстояния и перспектива все время обманывают. Мы стояли на верхней площадке в Эйн Авдате, когда ангел-хранитель указал на противоположную сторону ущелья.

- Смотрите, коза с козленком.

Хотя коза немаленькое животное, а до противоположной стороны — казалось рукой подать, я ничего не видел. А когда увидел, коза показалась мне размером с муху. Она спокойно паслась на уступе совершенно вертикальной стены. Внизу светилось зеленоватой водой крохотное озеро. Очень хотелось спуститься вниз и посмотреть, какое же оно на самом деле, но заповедник уже закрывался.

Через несколько минут мы съехали с шоссе и оказались в винограднике. Двое геологов, муж и жена, облюбовали в сухой пустыне крохотную долинку, которая когда-то была руслом ручья. Провели воду, посадили виноград и фруктовые деревья.
Собирают урожай, делают вино. Вино завоевало имя, и его покупают. Построили два глинобитных домика и сдают их любителям тишины по 150 долларов за ночь. Домики никогда не пустуют. Я видел мало мест, где чувствуешь себя так хорошо и постараюсь когда-нибудь сюда вернуться.

Перед сном ангелы-хранители предложили пуховое одеяло. Мы наотрез отказались, а в три часа ночи (в конце августа, в центре раскаленной пустыни) стучали зубами от холода и не могли уснуть. Так начался наш четвертый день. Сразу после рассвета мы начали спуск на юг по серпантину шоссе №40. Минуем несколько уже привычных военных постов и после перекрестка Шизафон выезжаем на шоссе №90.

Первая остановка — заповедник Хай-Бар. На поверку заповедник оказался скорее зоопарком.

Хищники в клетках. Травоядные, правда, не в клетках, но их кормят. Тем не менее после трех дней путешествия по пустыне интересно посмотреть на героев, которые умудряются там выживать.

Вторая остановка — в долине Тимна. Здесь я снова замолкаю, потому что нет слов для описания шедевров, созданных ветром, влагой, и перепадами температуры. Но самым невероятным мне показалось отсутствие туристов. Около знаменитой скалы Гриб, около Соломоновых столбов, везде мы были одни.

- Это отголоски интифады, — сказали ангелы-хранители, — Сейчас у нас не опаснеее, чем, например, в Лондоне. Но стереотип уже сложился. Туристы просто не имеют Израиль ввиду.

По моему субъективному мнению Израиль очень хорош для самостоятельных путешествий. Местный народ приветлив и образован, почти все говорят на английском или русском. За все время поездки никто не попытался корыстно воспользоваться нашей естественной неосведомленностью.

Хорошие гостиницы, хорошие кафе и рестораны, хорошие дороги. Что очень важно, интересные места разделяют часы, а то и минуты, езды, не дни, как в других странах.

Да, террористы, но я уже давно не чувствую себя надежно защищенным даже дома. Во всяком случае я видел, что в Израиле о моей безопасности серьезно заботятся...

С такими мыслями мы выехали из Тимны и стали решать, что делать дальше. Я предложил повернуть на север, но жена сказала:

- Давай уж поставим последнюю точку. Поехали в Эйлат, искупаемся в море.

Поехали, искупались в Красном море, и с сознанием исполненного долга повернули на север. В семь вечера сидели с ангелами-хранителями за накрытым столом в Беер-Шеве.

Несколько часов езды утром — и мы в Иерусалиме. Сдаем машину. Клерк посмотрел в бумаги, а потом с интересом на меня.

- Неплохая поездка, 1119 километров за четыре дня.

Я не стал спорить.

В заключение об ангелах-хранителях. Думаю, читатель уже догадался, что это собирательный образ. Ангелы-хранители — наши многочисленные израильские друзья и родственники. Всем им наша глубокая благодарность.