Белая сорочка вошла в наш гардероб несколько столетий назад, если не раньше. Когда у человека не было почти ничего, это «почти» наверняка включало простую рубаху из льна, а лен наши предки, как правило, белили. Чистую белую рубашку принято надевать на младенца после купели, на девушку под венец, на солдата перед решающей битвой.

В прежние времена груботканые – для простолюдинов – и батистовые – для аристократов и дам полусвета – сорочки считались нижним бельем. Впрочем, этот факт не исключал ни франтовства, ни кокетства: выправленный из-под рукава камзола кружевной брабантский манжет был не только символом элегантности, но и демонстрацией состоятельности.

Постепенно ранг белой рубашки повысился. Она стала верхней одеждой. Скажем, законодатели моды – британские поэты-романтики начала XIX века Шелли и Байрон – на нескольких гравюрах изображены в донельзя романтичных белых сорочках с небрежно повязанным галстуком или в наброшенных на плечи плащах.

Впрочем, появление в обществе без фрака, в одной сорочке, если речь не шла о пикнике или верховой прогулке в интимном кругу, считалось верхом неприличия, особенно при дамах.

В викторианскую пору дамы надевали кисейные блузы с многослойными оборками, маскирующими бюст, и длинными рукавами, скрывающими руки до запястий. А мужчины затягивались в жесткие воротнички и носили накрахмаленные манишки: белая рубашка стала частью буржуазного «доспеха», демонстрирующего благопристойность. В порыве страстных чувств или отчаяния мужчина мог сорвать воротничок – и это был уже поступок, бросающий вызов общественной морали.

Тем ясней становится, насколько грубым вызовом ей стало поведение декадентов во главе с еще одним британским денди, или, как сейчас его назвали бы, «стилягой», Оскаром Уайльдом, который осмелился отказаться и от жесткого целлулоидного воротничка, и от плоеной крахмальной манишки в пользу расслабленной, почти непристойной – в свете недавнего прошлого – белой рубахи с отложным воротом.

Впрочем, Первая мировая заставила даже самых консервативных апологетов викторианской моды пересмотреть свои принципы. Чем сложнее жизнь, тем проще одежда. Целлулоидные воротнички и крахмал в военно-полевых условиях утратили свою актуальность. Из войны мода вышла с потерями, которые пошли ей только на пользу: она утратила длиннополые юбки в любое время суток, корсеты, многослойность, излишества отделки и не в последнюю очередь излишнюю претенциозность.

Начатую богиней войны переделку усугубила богиня моды – незабвенная Коко Шанель, которая нисколько не стеснялась своей роли не столько художника и творца, сколько интерпретатора и, как бы сейчас сказали, «трендсеттера».

Ее клиентки позволили себе вольности вроде струящихся прямых платьев из джерси и белых простых рубашек, еще совсем незадолго до того считавшихся мужской привилегией.

Другая «революционерка в области стиля», Марлен Дитрих, которая не была модельером, но делала модельерам отличную рекламу, вывела белую сорочку на модную авансцену, появившись в «Голубом ангеле» в андрогинном обличье – в смокинге со всеми причитающимися атрибутами. То, что раньше, в Средневековье, могло довести женщину до публичного осуждения и даже казни, а в XIX веке вызывало недоумение пополам с осуждением, – мужская одежда, с легкой руки кинозвезды стало пикантным и привлекательным вариантом нормы. А тем, кто еще сомневался, цепляясь за остатки благопристойности, снова помогла война. Как ни цинично это звучит, она позволила расширить горизонты и избавиться от предрассудков. Женщины, служившие в армии и во вспомогательных частях, носили брюки и военные рубашки, и, когда война закончилась, даже диоровский new look с его культом романтизма не заставил закаленных армейскими буднями женщин сдать свои с таким трудом завоеванные унисекс-позиции.

Война же стала родоначальницей ныне всем привычной t-shirt, белой футболки, которая со временем потеснила рубашку в качестве неотъемлемого компонента базисного гардероба.

Работающие женщины поднимались по карьерной лестнице, переодевались из платьев в деловые костюмы, где рубашка, в частности белая, стала просто незаменима. Дизайнеры пускались на самые разные ухищрения, чтобы соблюсти неуловимый баланс деловой строгости и женственной сексуальности. Эпохальными стали деловые 80-е. Рубашки с запахом, рубашки-комбидресс, с воротом-стойкой, распахнутым воротом, скрытой и открытой застежкой, с массивным манжетом под запонку и с рукавом три четверти. Созданный Кельвином Кляйном культ джинсов, равного которому не было с момента появления на свет парусиновых брюк с металлическими клепками, потребовал достойного дополнения – и модницы дополняли провокативные облегающие джинсы обманчиво-скромной белой рубашкой.

90-е прошли под знаком гранжа на улицах и минимализма в офисах. Трикотаж и t-short вытеснили рубашку, но действительно нужные моднику вещи никогда не выходят из моды.

В нынешнем сезоне, как и в прошлом и позапрошлом, белая рубашка есть в коллекциях почти всех известных дизайнеров.

Yves Saint Laurent предлагает байроническую блузу с пышным бантом у ворота. Roberto Cavalli – рубаху с плоеной грудью и рукавами, перехваченными в нескольких местах, как у актеров в шекспировской пьесе. У Donna Karan выпустили уайльдовскую рубашку с распахнутым отложным воротничком. Alexander McQueen эксплуатирует небезразличную ему японскую тему, снабжая сугубо европейскую белую сорочку рукавами-кимоно. Наконец лаконичная Prada предлагает просто белую просто рубашку обманчиво-мужского покроя, которая скрывает ровно столько, сколько нужно, раскрывая истинную женственность своей владелицы.

РАНЕЕ В РУБРИКЕ «ОДЕЖДА И ОБУВЬ»

	Мужская мода в Москве: разумная осторожность Новые осенне-зимние коллекции мужской одежды, обуви и аксессуаров наконец вытеснили с прилавков московских бутиков и универмагов
	Про "адидасников", "пумистов" и Имельду Маркос Каждую весну молодежь штурмует магазины в поисках новой пары кроссовок последней модели. У которой, может быть, есть шанс
	Вечерние ценности Отечественные торговцы luxury очень стараются, чтобы у их клиенток в Москве не было повода лишний раз съездить в Париж.