В среду суд Дрездена признал виновным уроженца Перми Александра Винса, с 2003 года проживающего в Германии, в убийстве египтянки Марвы аль-Шербини на почве межнациональной ненависти. Как сообщил корреспондент Associated Press из зала суда, Винс (до переезда — Александр Невзин), весь процесс появлявшийся на заседаниях в черной маске с прорезями для глаз, темных очках и капюшоне, пытался возразить, что никакой национальной подоплеки в его преступлении не было, но председательствующего судью его доводы не убедили. Винса приговорили к пожизненному заключению и увезли из суда в наручниках прямо в тюрьму.
История русского немца началась на детской площадке в одном из кварталов Дрездена зимой 2008 года. Винс раскачивал на качелях свою малолетнюю племянницу и отказался уступить их ребенку женщины, одетой в хиджаб. «Исламская шлюха, террористка», — это, по словам египтянки, она услышала от Винса, когда попросила уступить место на качелях ее сыну Мустафе. Тогда аль-Шербини попросила у одной из мам, гулявших на площадке с детьми, мобильный телефон, чтобы вызвать полицию. Как вспомнила эта женщина в интервью журналу Spiegel, Винс выглядел растерянным: «Он спросил, зачем я помогаю ей, «ведь такие, как она, убивают на Ближнем Востоке наших солдат», а я ответила, что даю свой телефон тому, кому считаю нужным, и это его не касается».
В полицейском участке, куда офицеры привезли участников конфликта, аль-Шербини написала заявление-жалобу на Винса. Полиция возбудило дело об оскорблении на почве межнациональной неприязни, и оно дошло до суда. Максимальным наказанием для Винса был бы год лишения свободы. Решение суда было даже мягче: уроженца Перми приговорили к штрафу в размере €780. Но это не устроило ни одну из сторон, и на 1 июля 2009 года по ходатайству прокурора, настаивавшего, что на скамье подсудимых неонацист, и потерпевших была назначена апелляция.
На заседании, когда аль-Шербини поднялась и начала рассказывать судье свою версию событий, немец вышел из себя.
За полминуты осужденный нанес египтянке на третьем месяце беременности 18 ударов ножом, крича, что «эта террористка вообще не имеет права здесь находиться». Рядом сидели трехлетний сын аль-Шербини и ее муж Элви Оли Оказ, аспирант-генетик из Института Макса Планка.
Оказ бросился на Винса. Тот развернулся и трижды ударил его ножом. Вступиться попытался и адвокат немца: пока остолбеневшие судебные приставы еще несколько секунд наблюдали, как на полу истекает кровью аль-Шербини, он швырнул в своего клиента стул. Вбежавший в зал охранник поначалу даже не понял, что происходит, и выстрелил в ногу супругу убитой, пока не догадался, что скрутить нужно не темнокожего черноволосого мужчину, а белого подсудимого.
Беременную аль-Шербини похоронили, вдовец недавно вышел из реанимации и ходит на костылях. Суд над убийцей начался 26 октября.
Винс просил сделать процесс закрытым, но судья ему отказал. В итоге на заседания он приходил в лыжной маске, темных очках и капюшоне. Ни на одном из них подсудимый ни разу не высказывался о сути предъявленных ему обвинений и вообще старался молчать. Только один раз он заявил председательствующему судье, что не согласен «с тем образом ислама, который навязывают цивилизованному миру СМИ», и попытался оправдать холокост. Как отмечали журналисты, освещавшие процесс над Винсом, из-за его поведения казалось, что решение судьи его не особенно волнует: подсудимый все время сидел смирно в пуленепробиваемом «аквариуме», куда его заводили приставы, уставившись прямо перед собой. Только один раз он попытался сорвать заседание, устроив дебош. Винс топал ногами и бился головой об стены и стол, установленный в «аквариуме». Его быстро удалось усмирить, и мотивы своего поступка он так и не объяснил.
«Вина Винса безгранична, – зачитывая обвинительное заключение, говорил прокурор. – Он разделался с жертвой, как мясник, как наемный убийца, на глазах ее трехлетнего сына. Сломал ей несколько ребер и лопатку и попал в сердце». Доказать причастность Винса к националистическим праворадикальным организациям не удалось. Подсудимый признал свою вину с оговоркой на состояние аффекта, которое в ходе психиатрического обследования подтверждения не нашло.
На суде активно обсуждалось, как Винс смог пронести в зал заседаний холодное оружие и почему никто из приставов не смог защитить потерпевшую.
На входе в здание суда не было рамок металлоискателей. Так как дело, по которому изначально судили Винса, относилось к гражданскому судопроизводству, приставы не посчитали нужным тщательно досматривать содержимое карманов и сумок участников процесса.
Зато второй процесс над Винса, как поясняет издание Bild, сопровождался беспрецедентными мерами безопасности. В зале постоянно находилось больше десятка полицейских, участники процесса были отделены от журналистов пуленепробиваемым стеклом, а на крышах соседних домов дежурили снайперы. Но германские власти, пишет журнал, по-прежнему не намерены устанавливать в судах металлоискатели — несмотря на то что именно из-за их отсутствия выходцу из Перми 1 июля удалось пронести с собой 18-сантиметровый столовый нож.
Теперь, передает Associated Press, Винс проведет в тюрьме всю жизнь. Права на досрочное освобождение, говорится в судебном решении, он не получит «в связи с особой жестокостью преступления». Не выручил осужденного и факс из пермской прокуратуры, пишет Spiegel, в котором указывалось, что тот страдает шизофренией. Судмедэксперты Германии признали Винса полностью вменяемым и не имеющим психиатрических заболеваний.
Под вспышки фотокамер Винса вывели из дрезденского суда через черный ход, чтобы не сталкиваться с многочисленными демонстрантами у главного входа, держащими в руках плакаты с надписями «Хватит ненависти к мусульманам» и «Смерть Марвы – травля мусульман».
Преступление, совершенное Винсом, оказалось одним из самых обсуждаемых не только из-за его дерзости, но и из-за того, что это был первый случай, когда гражданин Германии обвинялся в убийстве мусульманки. Сразу после трагедии канцлер Германии Ангела Меркель принесла официальные извинения президенту Египта Хосни Мубараку, в чьей стране в день убийства аль-Шербини прошли стихийные митинги против «притеснения мусульман в Европе», а немецкие ультраправые снова заговорили о «засилье исламских монстров». Публично осудил убийство аль-Шербини и президент Ирана Махмуд Ахмадинеджад. Правда, для Винса, часто пытавшегося дискутировать с председательствующим судьей о холокосте, вероятно, стало неожиданностью, что иранский лидер по привычке назвал его «сионистом».
