|
|
|
|
|
 |
25 мая 16:21 |
 |
|
|
|
 |
|
ПЕРВАЯ
|
НОВОСТИ
|
ПОЛИТИКА
|
БИЗНЕС
|
ФИНАНСЫ
|
ОБЩЕСТВО
|
КОММЕНТАРИИ
|
КУЛЬТУРА
|
АФИША
|
НАУКА
|
СПОРТ
|
АВТО
ВЫБОРЫ-07 | ПОЛОНИЙ | МАНЬЯК | ЭКСТРИМ | ТЕХЗОНА | ЖИЛПЛОЩАДЬ | ОТДЫХ | ДЕНЬГИ | ОБРАЗОВАНИЕ | СТИЛЬ | ФУТБОЛ РОССИИ | КУБОК УЕФА | СОЧИ'14 | ЛИГА ЧЕМПИОНОВ |
– Зачем нужна регистрация?  – В Москве эта проблема стоит особенно остро. Такой крупный город, как Москва, должен управляться, зная объемы работы. Каждый, прибывающий в город, должен лечиться, посещать магазины, пользоваться транспортом. В Москве приезжих много – это серьезная нагрузка на городское хозяйство. Эту нагрузку нужно планировать, а для этого нужно иметь анализ. А если говорить о проблеме регистрации, то она существует во всех странах, во всех городах России. Она осуществляется не по каким-то московским законам, а по законам Российского государства. Есть Конституция, есть закон о праве перемещения и выборе места проживания. И есть в развитие этих законов постановления правительства, которые утвердили правила регистрации. Мы абсолютно ничем не отличаемся ни от кого другого. Я изучал этот вопрос в Германии, потому что Германия – самая цивилизованная страна, где эти правила прошли испытание временем и большим количеством эмигрантов. Так вот, там более жесткие правила регистрации, чем у нас. У нас нужно предъявить только два документа: удостоверение личности и документ, удостоверяющий право вселения в какое-то жилище. А в Германии – это анкета, которая состоит из 49 пунктов. И надо предъявить документ, что ты написал правду. Поэтому я не вижу здесь большого труда, если бы не ситуации, которые возникают между теми, кто регистрируется, и теми, кто регистрирует. Часто происходят нарушения, просят предъявить дополнительные справки, документы, возникают волокита, очереди. Это вызывает большую тревогу у людей, и как только мы узнаем о таких явлениях, таких фактах, мы принимаем конкретные меры. Мы выгоняем их с работы. За время, что я этим занимаюсь, было больше полсотни таких случаев. Мы имеем статистику, что официально зарегистрированных у нас около одного миллиона. А количество оштрафованных превышает 2,5 млн в год. Т. е. две трети приезжих знают, что штрафы и воздействие власти не адекватны ситуации. Это не дает возможности нам спланировать нашу жизнь. Сейчас создана рабочая группа в аппарате президента под руководством Виктора Петровича Иванова, я там тоже нахожусь. Правила регистрации и законы по миграционной политике будут формироваться не только по принципу соблюдения прав того, кто перемещается, но в первую очередь прав тех, куда они перемещаются. Потому что они свои права зарабатывают каждый день своим трудом на конкретном рабочем месте. – Правда ли, что федеральное законодательство будет приближаться в этом вопросе к московскому? – Подчеркиваю, у нас нет своего миграционного законодательства и законодательства о регистрации. – Но Конституционный суд не раз признавал незаконными именно московские положения. – Все эти формулировки надо уточнять, потому что в наших правилах и положениях есть какие-то конкретные пункты, которые мы имеем право привязывать в виде оценки специфики ситуации Москвы. С ними можно соглашаться, можно не соглашаться. Можно считать их неконституционными – это дело вкуса. Сама основа, сам законодательный акт не отменен. Нас заставляют отменять отдельные пункты, не более того. – Как вы относитесь к практике отлавливания приезжих милицией на улицах, в метро и взимания с них штрафа. Это же не соответствует даже внутренним правилам патрульно-постовой службы? – Я согласен, что это незаконно. Если бы не было таких фактов со стороны правоохранительных органов, нарушающих правила, нам было бы гораздо легче. Но правоохранительные органы выведены вообще из подчинения местных органов власти. Так что эти вопросы – к министерству внутренних дел, а не к нам. И мы их регулярно ставим. – То есть вы не поддерживаете такую практику со стороны милиции? – Практику нарушения законов, которые определены государством в области регистрации и миграционной политики, нормальный человек не может поддерживать. Если их иначе толковать, то власть сама является нарушителем. – Часто в выступлениях московских властей – и правительства города, и думы – звучит термин «коренные москвичи». Кто это? – Есть в Положении об учете и регистрации нуждающихся в улучшении жилищных условий такое понятие. Таковыми считаются – для учета – люди, которые прожили более 40 лет в коммунальной квартире и имеют трудовой стаж более 25 лет. – Готовы ли вы встретиться с организацией нелегалов Москвы (www.nelegal.ru)? Они отстаивают право приезжающих в Москву людей не регистрироваться. – Я не знаком с этими людьми. Но готов с ними пообщаться «глаза в глаза». – Министерство юстиции недавно признало, что решение правительства Москвы о повышении тарифов с 1 января 2002 года принято с нарушением порядка – оно не было вовремя опубликовано и не было одобрено Гордумой. Депутат Хованская советует своим избирателям подавать в суд на ДЕЗы, начисляющие платежи по новым ставкам. – У нас демократическая страна и кто угодно может судиться с любым органом власти. Но любой документ, который выходит из стен правительства Москвы визирует государственно-правовое управление, которое знает законы и правила не хуже, чем Галина Петровна. Если кто-то у нас ошибся, мы его накажем. Нельзя считать, что Министерство юстиции – это истина в последней инстанции. У нас сколько юристов, столько и толкований. Я никогда ни перед какими авторитетами сразу голову не склоняю, потому что на все есть объяснение. Но если что-то излишне было начислено – будет возвращено. В жизни бывали и покрупнее ошибки. – Есть такие дома в Москве, в которых коммунальное обслуживание предоставляется частными фирмами. Наши читатели жалуются, что расценки при таком обслуживании значительно выше обычных. Кто-то устанавливает тарифы для таких фирм? – По нашим оценкам себестоимость полного обслуживания 1 кв. м сейчас на уровне 27 рублей. Если говорить о товариществах собственников жилья, то они сами определяют цены за услуги. Есть некоторые товарищества, в которые просто так не войдешь – есть забор, охрана, телевизионная система. Мне однажды предложили поселиться в таком доме. Я прежде всего спросил – сколько я буду платить в месяц. Мне говорят – 800 долларов. Я сказал «до свиданья», ибо я получаю всего 200. Так что все решают те люди, которые купили в данном доме квартиры. Цены диктует рынок. – Что делать, если житель дома считает, что ему неправильно начисляют суммы за коммунальные услуги? – Он может прийти в ту организацию, которая присылает ему расчет и там ему покажут – сколько и за что нужно платить. Но иногда мы сталкиваемся с очень интересными случаями. Однажды на «прямой линии» я получил такой же сигнал. У одной из жительниц каждый месяц пересчитывали плату за жилье – иногда больше, иногда меньше, чем за предыдущий месяц, но всегда по-разному. Я послал туда проверку. Оказалось, это делает бухгалтер, которая выполняет каждый месяц план по сборам платежей. А, поскольку многие не платят, она ту сумму, что не заплатили, распределяет на тех, кто платит. И никто не пришел и не спросил – почему это так. Мы разобрались, выгнали этого бухгалтера. – Доколе мэрия будет раздавать бесплатно жилье в домах, где другие покупают квартиры за большие деньги? Бесплатным должно быть только место в бараке. Вы не согласны? – Если бы этот человек был в положении того, кто не может купить жилье и ему бы предложили место в бараке, то он бы по-другому заговорил. Сама это идеология в нашей стране очень ущербна. Дело в том, что у нас есть закон о приватизации жилья. Любое бесплатное жилье мы должны дать очереднику, у которого нет средств. Сегодня на очереди стоят люди, у которых доходы ниже среднего со стесненными жилищными условиями. Такая очередь есть во всех странах – в США (в Нью-Йорке 107 тыся семей стоят на очереди) есть специальное министерство, которое занимается этими проблемами. Там идет очередь на аренду муниципального жилья. У нас в стране понятия муниципальное жилье нет. Мы дали человеку бесплатное жилье, он тут же приватизирует это жилье. У нас своего муниципального фонда, как это ни странно, нет. Мы каждый год строим 400 тысяч кв. м, а они у нас исчезают. Мы неоднократно выступали с инициативой, чтобы ввели понятие социальное жилье, которое находилось бы на балансе у нас. Тогда бы мы строили то жилье, которое нужно. Бараки мы, конечно строить не собираемся, но на продажу и на социальное жилье деньги тратили бы совершенно разные. Но мы бы тогда селили туда те семьи, которые не могут сами купить жилье, и они бы платили где-то одну треть от того, что должны платить за жилищно-коммунальные услуги. Но этот человек, если он нормальный человек, он бы всегда стремился бы повысить свою квалификацию, получить доход с тем чтобы из этого социального жилья перебраться в коммерческое жилье. У него была бы перспектива. К сожалению, российские законы нам этого делать сегодня не позволяют. Поэтому мы сейчас прекращаем практику, когда за счет инвестора мы строим дом, и две трети дома заселяются теми, кто купил, а остальное - теми, кто стоит в очереди. Это ненормальная практика. Теперь мы будем с инвестора брать деньги за то, что мы тоже формировали продажную стоимость этого метра. Мы подвели инженерные коммуникации, мы построили инфраструктуру, школу, поликлинику, магазин детский сад. То есть мы заранее из бюджета внесли деньги. Мы это возвращаем в бюджет как компенсацию наших затрат, и на это мы будем строить дома для заселения очередниками. Но дальше они опять начинают приватизировать и т. д. С этим мы справиться не можем, хотя это явление ненормальное. – Есть ли планы уменьшения количества трамвайных линий? – Какую проблему ни взять – какая-то часть жителей за предлагаемое решение этой проблемы, какая-то – против. Если трамвай находится поблизости от жилого фонда и не соблюдаются санитарные нормы, то эту проблему надо решать. Но какого-то желания уничтожить в Москве трамвай ни у кого нет. Это один из самых экологически безопасных видов транспорта. Кроме того – и за это его любят москвичи – он не подвержен пробкам. Сейчас мы попытались снять трамвай на Беговой улице в связи со строительством Третьего транспортного кольца. Но жители против – говорят, что это единственное спасение от пробок на Ленинградском проспекте. Мы его, конечно, постоянно снимать не будем. Это надо будет сделать на период строительства. Я считаю, что вдоль Ленинградского проспекта трамвай снимать бессмысленно. – Где пройдет Большое транспортное кольцо? – Мы будем его строить после 2004 года. Оно пройдет параллельно окружной железной дороге. –Таможенные пункты, создающие пробки на улицах города, будут перенесены за пределы Москвы? – Многие такие пункты стихийно возникали на месте складов, производственных помещений. Мы считаем, что нам надо переносить их либо на свою часть, приближенную к МКАД, либо выводить на землю Московской области, чтобы не вводить в Москву большегрузные транспортные средства. А дальше с этих таможенных пунктов легким малотоннажным транспортом развозить этот груз по предприятиям. Такая программа есть, но нужны деньги, чтобы решать этот вопрос. – Руководство московской области не раз говорило, что хочет сделать такой налоговый режим, что предприятия Москвы начнут перерегистрироваться на территории области. Вы не опасаетесь ухода налоговых платежей? – Это решается созданием условий. Если в Московской области губернатор Громов создаст для них нормальные условия, то они, конечно, туда перейдут. Но массового оттока мы сегодня не наблюдаем. Хотя, с т.з. развития инфраструктуры области это решение верное. Например, он взял и здорово прибавил зарплату медсестрам. В результате около 3 тысяч медсестер, которые жили в Московской области и ездили работать в Москву, теперь работают в области. Это нормально. Теперь мы должны думать, как нам московские больницы укомплектовать медсестрами. Так что мы относимся к этому спокойно. – В последнее время все чаще в прессе стали появляться сообщения о скинхедах, об убийствах чернокожих, об убийствах и избиениях азербайджанцев, армян и т. д. При этом представитель московского УВД на вчерашней пресс-конференции сказал, что никаких скинхедов вообще не существует, и никакой такой организации нет. Есть некая молодежная мода: бреются люди налысо и все. И никак это не связано с убийствами. Могли бы вы прокомментировать эту ситуацию? Что вы собираетесь делать, особенно в преддверии 20 апреля? – Я бы сказал, что специалистам, которые работают в правоохранительных органах, и не только в МВД? но и в ФСБ, глупо отрицать наличие таких организаций. Может быть, они не являются в полном объеме организациями, не имеют полную атрибутику, уставы, регистрацию в министерстве юстиции. Что он хотел, чтобы они принесли и показали: вот мы существуем, зарегистрированы, вот у нас программа? Если он этого хотел, то, наверное, да – не существует. Но я считаю, что проблема эта есть и самая главная проблема – и это задача правоохранительных органов – выявлять не 16-17-летних мальчишек, а «кукловодов», которые используют естественную юношескую агрессивность. Это очень сложный возраст, особенно в странах, переживающих переустройство общественно-экономической, политической систем, а мы за сто лет уже второй раз переживаем такое переустройство. Мальчишки не имеют достаточного образования, достаточного уровня духовной жизни, и они пытаются защитить себя. И важно как это происходит, и кто эту агрессию использует. Одно дело, хотя это и не правильно, помахать кулаками на футбольном матче, а другое дело – национализм. Всегда в любой стране проще такую энергию направлять на иноверцев. «Нас грабят, наши ценности вывозят, торгуют не так, как надо» и т.д. и т.д. Еврейские погромы, армянские погромы, турецкие в Германии – это явление присуще не только нам. Я думаю, что поощрять это ни в коем случае нельзя, то ненормально, его надо классифицировать как порок общества. Я считаю, что должен быть создан специальный орган, может быть даже в рамках ФСБ, который бы выявлял вот этих «кукловодов», руководителей. У ребят с возрастом это все проходит. Вы где-нибудь видели на футбольных стадионах, чтобы среди фанатов были тридцатилетние? Если и есть, то их единицы. Когда идет вхождение во взрослую жизнь, человек забывает об этом. Ему уже не до этих проблем, у него семья. Нормальному человеку уже не до того, если он не попал на выродка с этой идеологией. Если он попал, то тогда это намного сложнее. Если говорить о том, что мы будем предпринимать, то, если будут угрозы и будут возникновения такого рода выступлений, мы, конечно, примем все меры, чтобы эту заразу на улицы города не пустить. Обидно только то, что иногда об этом больше пишут и много привлекают внимание. Ведь молодежь тоже смотрит, что об этом пишут. Когда читаешь газету, или смотришь какую-нибудь программу – так и хочется вступить в ряды этих скинхедов. Смотрите какие они хорошие – они борются против наркомании, против проституции, против обмана покупателей. Ведь кукловоды-то не дураки, они лозунги выдают приличные, но способа уничтожения физически не должно быть в нормальном человеческом обществе. С пороками надо бороться законом, а не убийствами этих людей. Я думаю, что надо меньше привлекать внимание к этой публике, основная часть молодежи у нас здоровая, она тянется к знаниям. Посмотрите, как у нас в последние годы вырос конкурс в ВУЗы и колледжи, как серьезно сегодня молодые люди занимаются образованием и своим эстетическим воспитанием. Поэтому с этими явлениями должны бороться отдельно созданные конкретные бригады. Скинхедов не надо делать героями, они этого не заслуживают. – Вы говорили в последнее время на пресс-конференциях о том, что с течением времени вы будете снижать объемы коммерческого строительства в Москве. Что строительство за счет бюджета будет увеличиваться, а коммерческое жилье, дорогое, элитное, которое строят коммерческие организации, будет ограничиваться. Вы говорили, что к 2005 году объем строительства коммерческого жилья снизится до полутора миллионов квадратных метров. – Здесь попутаны понятия. Начиная с 91 года мы жилье строили только на коммерческой основе. В 91 году, чтобы построить 2 метра бесплатного жилья, нам нужно было построить и продать один метр коммерческого. Сегодня наоборот. И нам надо выполнять городскую программу. Нам нужно строить бесплатного жилья один миллион шестьсот тысяч квадратных метров в год. Это - около 20 миллиардов рублей. Бюджет не может в таком объеме выделять деньги. Мы говорим, что для того, чтобы нам поделить тяжесть этого груза между бюджетом и строительством коммерческого жилья – чисто коммерческим проектам, нам нужно строить полтора миллиона квадратных метров. И вот этой доли, которую мы в виде денег получим, и плюс свой бюджет, нам хватит на выполнение городской программы. Если рынок востребует коммерческое жилье сверх полутора миллионов – мы же с этим не справимся, рынок все равно потребует своего. Но там не нужно нам уже нашей доли. Мы, может быть, будем продавать вообще землю и использовать эти деньги не на строительство жилья, а на строительство школ, детских садов и т.п. – То есть административно ограничивать не будете? – Мы не можем этого сделать. А как мы можем это сделать? Вы купите у кого-то участок, землю оформите себе и захотите там построить жилой дом. Мы смотрим, если это действительно не стесняет соседние жилые дома и не создает дополнительные неудобства – пожалуйста, строй. Но нам для городской программы больше полутора миллионов не нужно. По одной простой причине - мы сбалансируем свою экономику и сохраним земельные участки на будущие годы для развития города и для выполнения городской программы. А рынок свое все равно будет требовать. Если там будут стоять в очереди и взвинчиваться цены, то, конечно, будет развиваться жилищное строительство по коммерческим проектам. – С другой стороны их нельзя и скрывать – это факт. – Из этого порока нельзя делать фетиш. Вы посмотрите, для местного населения это тоже обидно. Вы говорите – в последнее время написали – кого убили, кого поранили. А если сводки почитаете, то основное количество убитых и пораненых – это все-таки русские. И так каждый день. Мать маленькую дочь утюгом убила – от этого становится жутко больше, чем от скинхедов. Если у нас есть такое состояние души в обществе, что мать может убить двухлетнюю дочь, то это страшно. Это страшнее скинхедов. – Тем не менее, действительно дети немного по-другому стали относиться и к учебе и к самовыражению, но наркомания подростковая все равно растет. Что делается в этом направлении? – Есть три аспекта. Первое, что нужно переломить, это то, что человек, употребляющий наркотики должен понимать, что будущего у него нет. Он должен быть изгоем, если хотите в нашем обществе. Второе – работа правоохранительных органов, борьба против этих страшных потоков и, особенно, с распространителями наркотиков в местах молодежных тусовок. И третье – это медицина, реабилитация тех, кто попробовал наркотики.
|
|
Виктор Геращенко бывший глава Центробанка, нынешний глава совета директоров ЮКОСа  Марина Кальюранд посол Эстонии в России Василий Титов член правления, старший вице-президент банка ВТБ Елена Чернышкова глава одного из крупнейших частных российских благотворительных фондов «Династия» Андрей Мовчан председатель правления группы компаний Renaissance Investment Management Алексей Григорьев директор по корпоративным коммуникациям компании «Siemens»
|
