Екатерина Шульман
о новой роли
российского парламента

Как скрещивали обезьяну с человеком

90 лет назад советский биолог отправился в Африку скрещивать обезьяну с человеком

Екатерина Шутова 09.02.2016, 09:51
Wikimedia

В феврале 1926 года, 90 лет назад, в Африку командировали советского биолога Илью Иванова — для того чтобы тот произвел искусственное оплодотворение самок шимпанзе семенем человека. О том, как ученый ставил свои знаменитые опыты и при чем здесь опера Шостаковича, вспоминает отдел науки «Газеты.Ru».

«Возьмите меня в качестве эксперимента»

«Осмелюсь обратиться к Вам с предложением. Из газет я узнала, что Вы предпринимали опыты искусственного оплодотворения обезьян человеческой спермой, но опыты не удались. Эта проблема давно интересовала меня. Моя просьба: возьмите меня в качестве эксперимента.

Умоляю Вас, не откажите мне. Я с радостью подчинюсь всем требованиям, связанным с опытом. Я уверена в возможности оплодотворения.

В крайнем случае, если Вы откажете, то прошу написать мне адрес какого-либо из иностранных ученых-зоологов», — такое письмо получил биолог Илья Иванов от жительницы Ленинграда в 1928 году. Это послание — не единственное в своем роде: узнав о том, что ученый пытается скрестить человека с обезьяной, женщины со всего Советского Союза захотели поучаствовать в небывалом эксперименте.

Илья Иванович Иванов (1870-1932), выдающийся русский и советский биолог
Илья Иванович Иванов (1870-1932), выдающийся русский и советский биолог

Современному человеку Илья Иванов может казаться сумасшедшим, одержимым идеей создать некого мутанта. На самом деле ученый, считавшийся крупнейшим специалистом в области искусственного осеменения животных, еще в 1899 году начал выводить гибриды мыши и крысы, мыши и морской свинки, зебры и осла, антилопы и коровы. Окрыленный успехами, биолог предположил, что возможно с помощью искусственного осеменения создать гибрид человека и обезьяны.

Об этом Иванов рассказал во время своего выступления перед Всемирным конгрессом зоологов в австрийском городе Граце в 1910 году.

Неприемлемость опытов

В 1925 году идеями Иванова заинтересовался ректор Московского высшего технического училища имени Н.Э.Баумана Николай Горбунов. Он считал, что созданный гибрид будет иметь «важное научное значение» и привлечет внимание всех стран к Советскому Союзу. Сам Иванов неоднократно заявлял, что

на Западе хотят скрестить человека с обезьяной, но боятся проводить подобные эксперименты «из-за неприемлемости опытов с точки зрения общепринятой морали и религии».

Кстати, советский биолог признавался, что не ему первому пришла идея создать небывалый гибрид. Илья Иванов прекрасно знал о том, что еще в 1908 году голландский натуралист Бернелот Мунс утверждал, что возможно поставить опыты по осеменению горилл и шимпанзе спермой человека. Мунс даже собирал деньги на экспедицию во Французское Конго (где и должно было произойти заветное скрещивание), а еще выпустил тематическую брошюру «Истина. Экспериментальные исследования о происхождении человека». Как считал голландец, обезьян лучше всего скрещивать с чернокожими — по его мнению, представителями «низшей» расы.

Как оглушали обезьян

Осенью 1925 года Николай Горбунов добился, чтобы Академия наук выделила $10000 для экспериментов Ильи Иванова в Африке. В феврале следующего года биолог отправился в командировку в Киндию — третий по величине город во Французской Гвинее. Вскоре после прибытия Иванов узнал, что на станции имелись лишь шимпанзе, не достигшие половой зрелости.

Тогда ученый вступил в переписку с губернатором Гвинеи и получил разрешение на проведение опытов в Конакри — административном центре страны.

В Конакри биолог отправился с сыном Ильей, который захотел помочь отцу в экспериментах. Иванов-старший лично следил за отловом взрослых обезьян. «Методы ловли шимпанзе отличались откровенной грубостью, — пишет документалист Олег Шишкин. — Ночью население охотничьего поселка выслеживало обезьянье стадо. Затем, вооружившись вилами и граблями, аборигены загоняли шимпанзе на одиноко стоящее дерево и вокруг разводили костер. <…> После того как шимпанзе, не видя иного выхода, бросался вниз, к нему подбегали африканцы и с помощью дубинок наносили серьезные удары. Оглушенное и искалеченное животное не могло сопротивляться охотникам, привязывавшим его конечности к двум жердям. Эти жерди несли на плечах четыре африканца».

Эксперимент не удался

В феврале 1927 года Иванов провел эксперимент по искусственному оплодотворению двух самок шимпанзе семенем неизвестных доноров-людей. А летом он провел осеменение еще одной обезьяны по кличке Черная.

Ни в одном из трех случаев беременность не наступила.

Биолог не терял надежды — теперь он предлагал оплодотворить женщин-добровольцев спермой самца шимпанзе. Впрочем, коллеги ученого не встретили эту идею с энтузиазмом. «Кругом, кроме явного замешательства и даже хулиганского отношения, редко видишь хотя бы терпимое отношение к моим необычным исканиям, — писал Иванов в 1927 году. — Однако я не сдаюсь и, наплевав на выходки наших «старцев» и их подхалимов, продолжаю добиваться возможности начатые опыты довести до более солидного числа и получить ответ на поставленные вопросы. Веду переговоры и надеюсь получить поддержку там, где, если нет академического колпака на голове, есть здравый смысл и отсутствие профессиональной нетерпимости».

Планам Иванова не суждено было сбыться — вскоре ученого подвергли политической критике и сослали в Алма-Ату, где он умер от кровоизлияния в мозг.

«Душно мне, душно, под шкурой зверя душно»

Эксперименты советского биолога нашли культурное воплощение — в частности, знаменитый композитор Дмитрий Шостакович начал писать оперу «Оранго», главным героем которой выступал гибрид человека и обезьяны. Кстати, Шостакович был лично знаком с Ивановым и даже посещал его научную станцию в Сухуми в 1929 году, за несколько лет до гибели ученого.

По замыслу композитора, получеловек-полуобезьяна появился в результате смелого биологического эксперимента. Но героя не стали держать в лаборатории: он вышел на свободу, занялся журналистикой, принял участие в Первой мировой войне, женился и даже попробовал себя в качестве шпиона.

«Зевни, Оранго!», «Душно мне, душно, под шкурой зверя душно», «Настя танцует и успокаивает Оранго» — так должны были называться эпизоды оперы.

По неизвестным причинам Шостакович написал лишь пролог музыкального произведения.