Бал партийных машин

Ему бессовестно врут («Мы знаем, как надо») и откровенно льстят («У вас отменный вкус, вы выберете лучшего») – и всё для того, чтобы всучить клиенту свой товар.

Эти две тактики предполагают разные исполнительские структуры: игра на повышение – многоуровневый клуб, вовлекающий в свою орбиту политически активных людей; игра на понижение – избирательную машину, предпочитающую обращаться напрямую к избирателю (через СМИ).

Партия-клуб напоминает народное ополчение, она объединяет любителей, сплочённых общей целью и готовых ради её достижения жертвовать многим, а иногда и всем. Партия-машина – это аналог оснащённой по последнему слову техники коммерческой фирмы, в которой служат исключительно профессионалы; активисты-любители здесь не нужны, они только мешают. На вопрос, какая из этих структур эффективнее, не существует однозначного ответа.

Подобно тому, как разрозненные партизанские отряды нередко заставляют отступать отборные оккупационные войска, партии-клубы сплошь и рядом громят превосходящие силы политического противника. Относительно небольшая «Демократическая Россия», которая и в лучшие времена оценивала собственную численность в 300–400 тыс. человек, с успехом противостояла десятимиллионной КПСС и всей мощи стоящего за тою государственного аппарата. Украинские «оранжевые», навалившись, вырвали из рук Януковича президентский пост, хотя все козыри, казалось бы, находились в тех же руках.

Однако в том-то и проблема, что партии-клубы сильны лишь в моменты общественных подъёмов. Когда общество бурлит и пыхает энергией, достаточно бросить клич, и тут же найдутся сотни и тысячи добровольных помощников, которым не надо ничего объяснять – они сами всё знают; им не надо платить – они сами принесут деньги; их не надо даже направлять – они сами пойдут, куда надо, причём разыщут такие входы-выходы, которых не разглядеть с командной вышки. Но как только наступает спад, партия-клуб превращается в скопище разочарованных и дезориентированных людей, утративших способность договариваться друг с другом. Как следствие, буквально на второй день после победы партия-клуб начинает распадаться, и вот уже на месте мощного красивого здания унылые развалины.

Конечно, во время общественного подъёма такая партия отходит на второй план, уклоняясь от лобового столкновения с триумфально наступающими клубами. Но когда бурление стихает, она не торопясь выходит на авансцену и принимается методично и технологично осваивать расчищенное пространство. Это её звёздный час, который к тому же гораздо продолжительнее, нежели взрывной расцвет организаций клубного типа. И вот уже «ДемРоссия», победно противостоявшая партийному аппарату КПСС, не дотягивает даже до ближайших парламентских выборов, а «Наша Украина» и Блок Юлии Тимошенко «сдают» парламент Партии российских регионов, возглавляемой тем самым Януковичем, которого они только что обратили в бегство.

В современной России общественный подъём пришёлся на вторую половину 1980-х и, отчасти, первую половину 1990-х годов. Именно этот период явился временем расцвета клубных структур. На рубеже 1980-90-х на политических подмостках блистала «Демократическая Россия». После августа 1991 года её сравнительно легко вытеснила с улицы «непримиримая» антиреформистская оппозиция, которой, однако, не хватило сил тягаться с исполнительной властью, особенно в прямом вооружённом противостоянии. Исключительно клубного происхождения были структуры «возрождающегося» коммунистического движения – в первую очередь, радикальные компартии (ВКПБ, РКРП, РПК, Союз коммунистов), но в значительной степени и низовые организации КПРФ.

По мере того как общественная волна шла на спад, клубные структуры деградировали, либо маргинализируясь и клиентелизируясь (подобно подавляющему большинству партий и движений периода подъёма), либо бюрократизируясь (КПРФ), либо трансформируясь в избирательные машины (горстка оставшихся «счастливчиков»). Зато всё более успешными делались партии-машины.

Первый пример подобной успешности продемонстрировала Либерально-демократическая партия России, неожиданно для всех ставшая триумфатором думских выборов 1993 года. Кампанию 1995 года в известной степени можно считать исключением – её главным победителем была Компартия, сохранявшая тогда (а в какой-то мере и теперь) элементы клубных структур – те, которые Дюверже определил термином «секция». Но, в принципе, КПРФ вела игру на понижение, всячески льстя избирателю, напропалую раздавая несбыточные обещания и ничем не отличалась в этом отношении от всех остальных участников выборов. Из прочих партий, преодолевших 5-процентный барьер, две – ЛДПР и НДР – совершенно точно были избирательными машинами (первая более откровенно, вторая – менее, т.к. притворялась широким движением), а третья – «Яблоко» – уже успела пройти значительную часть пути по трансформации из ассоциации клубов в партию-машину.

Один из победителей кампании – блок «Единство» – представлял собой настолько явный виртуальный проект, что о его природе нет смысла спорить. Уступивший ему во внутривидовом противоборстве блок «Отечество – Вся Россия» потому и проиграл, что оказался недостаточно виртуальным: воспользоваться всеми возможностями избирательной машины ему помешала необходимость учитывать интересы слишком большого числа своих участников. Ещё один удачливый дебютант – Союз правых сил – по сути, являлся машиной, пусть даже декорированной под клубную структуру; во всяком случае, успехом он гораздо больше обязан грамотной агитационной кампании, нежели усилиям своих многочисленных, но давно уже недееспособных коллективных членов – последние играли на повышение, т.е. старались растормошить остатки актива, тогда как избирательный штаб делал прямую ставку на понижение (эксплуатация растущей популярности Путина, поддержка военных действий в Чечне и т.п.).

Наконец, выборы 2003 года стали безусловным триумфом тех, кто с самого начала вёл игру на понижение – это касается и «Единой России» (чего стоит хотя бы развёрнутая в государственных СМИ антиолигархическая истерия), и ЛДПР, и «Родины» (она, как и СПС в 1999 году, была закамуфлирована под клубную структуру, но успех ей принесла прежде всего правильно выстроенная рекламно-пропагандистская тактика). Те же, кто пытался хоть в какой-то степени играть на повышение, – КПРФ, СПС и «Яблоко» – остались у разбитого корыта.

Исключение составляет разве что новичок – партия «Гражданская сила», имитирующая стремление мобилизовать «правого» (либерального) избирателя. Речь идёт именно об имитации, поскольку данная часть электората давно уже деморализована и дезориентирована, и мобилизовать её практически невозможно. Причём эта имитация нужна не самой партии, а её кремлёвским кураторам, руководствующимся принципом «разделяй и властвуй». Все прочие, в т.ч. КПРФ, СПС и «Яблоко», нимало не стесняясь, открыто играют на понижение, флиртуя с избирателем и потакая его слабостям и иллюзиям.

Раньше под рукой были «правые», на которых в случае чего можно было спихнуть ответственность за всё: низкие пенсии и зарплаты, наглых олигархов, «униженное положение России» и т.п. Начиная с 2004 года делать это стало затруднительно – СПС лишён представительства во власти, а в последнее время и вовсе наловчился уворачиваться от обвинений и переадресовывать их отправителю. Вскормленная же в качестве альтернативы «правым» «Гражданская сила» в этом плане абсолютно никуда не годна: она мало того что хила и рахитична, главное – её связи с Кремлём более чем очевидны, а значит, попытка опереться на неё сродни потугам вытащить себя из болота за волосы.

Вот и приходится сначала президенту Путину, а вслед за ним и председателю «Единой России» Грызлову говорить о недопустимости принятия популистских законов, а государственным телеканалам – временами снижать градус антиамериканской, антибританской, антигрузинской, антиэстонской и пр. риторики.

Если же оппоненты разбиты и загнаны в резервацию, волей-неволей ограничиваешь себя сам, иначе, сказав «а», надо говорить «б». Обещал повысить в несколько раз пенсии и зарплаты – повышай; обещал не отдать супостату ни пяди исконно российского геополитического пространства – объявляй войну. А боишься – прикуси язык. Но что значит прикусить язык в преддверии избирательной кампании? Это значит уступить занятую ранее территорию оппоненту или как минимум дать ему фору. Трудно поверить, что пойдя на такое самоограничение, власть не попытается компенсировать потери другим способом. А следовательно грядёт закручивание гаек, ужесточение репрессий, ещё большее злоупотребление административным ресурсом, в т.ч. в информационной сфере. Нельзя сказать, что власть не прибегала к этим методам прежде – ещё как прибегала, но сейчас в её арсенале, кроме них, ничего нет.

Впрочем, Кремль слишком привык к безнаказанности, чтобы опасаться подобных мелочей.

Автор – главный редактор бюллетеня «Партинформ»

РАНЕЕ В ПОЛИТИНФОРМАЦИИ

Покушение на предвыборный сюжет Партии власти предстоит показать свое умение приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам....

Зачистка впрок Чтобы не подвергать политическим рискам преемника, Кремль избавляется даже от потенциальных фрондеров....

Станционный избиратель Проголосовать за новую Думу можно будет даже в пути....

Карликовое государство Политических тяжеловесов в России сменили мелкие служки....