На листке, который отпечатал врач-узист, находилось небольшое вытянутое пятно в обрамлении мелких цифр. Эти цифры говорили, что с фасолиной Варварой все в порядке: она подрастает, у нее в правильном ритме бьется сердце, и, если все пойдет как надо, роды состоятся в ноябре, как раз под праздник. До этого времени нам с ее мамой предстояло купить детскую кроватку с красивым одеяльцем, ванночку для купания, мешок погремушек, ночник, горшок, велосипед и еще тысячу очень важных и необходимых вещей. Мы уже знали об этих вещах все вплоть до размера и цвета, знали даже, где какую игрушку можно купить с хорошей скидкой.
В тупик ставил совсем другой вопрос — выбор роддома.
Так сложилось, что мы с мамой Варвары Сергеевны в Москве не совсем местные: оба приехали учиться в конце 90-х и остались теперь уже, кажется, навсегда. Родственников, готовых помочь советом, в радиусе 500 км от столицы у нас нет, поэтому главные источники знания — коллеги, друзья, уже успевшие обзавестись детьми (хотя и таких единицы), и, конечно, Гугл (ну куда без него).
Все программы по ведению беременности и родам для нас разделились на три группы: бесплатные (весьма условно, потому что и в государственных больницах с наличностью все равно приходится расставаться регулярно), официально платные и платные «мимо кассы».
С бесплатными все вроде бы выглядит просто: встал на учет и сдавай себе анализы, общайся с врачом, наслаждайся жизнью, пока детеныш превращается из фасолины в головастика, а из головастика в ящерицу, ну и так далее. Хочешь — вставай по месту постоянной регистрации. Если снимаешь жилье — в ближайшей поликлинике. Случится, что и роддом рядом, вообще хорошо. Так учат пособия для беременных, отпечатанные каким-нибудь фондом поддержки семьи и материнства на деньги спонсоров — производителей подгузников.
В реальности, кстати, так и есть. Минимум волокиты с бумагами, достаточно быть беременной. Но бесплатное сопровождение и роды влекут все ожидаемые последствия: аппарат УЗИ часто не работает, а если очнется, то дает картинку, на которой Варвара Сергеевна похожа не на фасоль, а на черный квадрат Малевича.
При этом специалиста в госклинике, как родителей, не выбирают.
Нет-нет, не поймите неправильно. Врачи в государственных клиниках все отличные, добрые, вежливые, очень опытные профессионалы. Без шуток. Для меня, офисного работника, любой врач – герой, как Юрий Гагарин. Но мы все люди, и всякое случается: петрушка на даче повяла, варенье засахарилось, кто-то на дороге подрезал — и все, настроение паршивое, день насмарку. Гагарин тоже, наверное, не всегда улыбался. А тут еще эти пузатые сидят, все какие-то тревожные, нервные, лезут одна за другой с дурацкими вопросами… В общем, бывает, сорвется даже бабушка-божий одуванчик, нахамит, выставит за дверь.
Кстати, насчет сидения в коридоре. В обычной городской женской консультации это удается не всем. Стульев маловато. А стоять пару часов в душном узком помещении в очереди любят не все. Такие вот любому понятные издержки государственного медобслуживания.
Поэтому за комфортом идут в частные клиники.
Там за стойкой регистрации красивые молодые девушки — лишний повод сходить с беременной женой на анализы, чай-кофе, конфетки и всегда вежливые врачи. На их настроение убежавшее утром молоко и вечные московские пробки почему-то не влияют. Может быть, дело в деньгах? Немалых деньгах. К примеру, ведение беременности на протяжении всех трех триместров может стоить в Москве до 150 тысяч рублей, но обычно, конечно, меньше — до 100 тысяч. Плюс родовспоможение еще от 40, как минимум. Обычно больше — до 70 тысяч. Такие платные программы включают все анализы и процедуры. По отдельности они стоили бы больше: по тысяче за анализ, еще по три за каждый сеанс УЗИ. При этом отзывы на работу врачей, обслуживающих платные программы, тоже бывают разные: недовольных предостаточно.
Конечно, еще бывают пары, которые выбирают роды за границей. Объявлений такого рода тоже предостаточно, но там цен я даже не знаю: рожать в Германии или Таиланде мы не хотели.
С выбором роддома тоже непросто. Женщина может прийти в приемный покой со схватками и ее вроде бы обязаны принять в родильное отделение. Ну не бросать же в коридоре! Хотя случаи, рассказывают, бывают разные. Одну рожающую, например, отправили погулять по территории больницы, пока паузы между схватками не сократятся до пяти минут: бригада была сильно занята. Ну она и сидела на лавочке, читала книгу и считала. Другую женщину приняли, но зачем-то оставили на родильном столе. Она кричала-кричала и докричалась только до технички, которая там в соседней комнате убирала. И ничего, роды прошли отлично, ребенок вырос во вполне симпатичного разгильдяя. А вот одна наша знакомая, наслушавшись как раз таких историй, решила заплатить. «Я знаю, что контракт ничего не гарантирует, но с ним как-то спокойнее. Потом можно будет на них в суд подать», — объяснила она.
Третий вариант — договариваться с самим врачом.
Телефонами акушеров с отзывами делятся на форумах, сообществах в «Живом журнале» и на детских площадках. Это, наверное, самый распространенный способ организовать роды. Для нас он сработал.
Четвертый вариант — роды на дому. Не знаю даже, насколько он легален. Вроде бы есть акушеры, которые такие услуги оказывают: приходят и принимают роды в ванной, например. Деньги за это они тоже берут. Сколько — не знаю: даже думать об этом было как-то нелепо. Обычно женщины выбирают роддом с реанимацией, а тут дома, в ванной… У кого есть такие истории со счастливым исходом или с плохим — поделитесь. Мнение юриста на этот счет тоже не помешает.
А я пока закончу рассказ о нашем случае.
Варина мама доверила ведение беременности врачу районной гинекологии. Общение между ними было не всегда приятным, но менять назначенного специалиста через главврача было бы себе дороже. Все анализы делались в отдельной клинике за деньги, а УЗИ — в той самой, американской. Там у них стоят хорошие аппараты, которые красиво рисуют детей. По этим рисункам и результатам анализов врач давала свои заключения. Если ее слова вызывали сомнения, привлекались другие специалисты — уже в частной клинике.
Телефон заведующего отделением одного роддома пришел к нам через соседей по даче, которые дружат с его соседями по даче. Он оказался весьма расположен к общению и сразу пригласил приехать к нему. В назначенное время мы с мешком разных медицинских бумаг, собранных за восемь месяцев, топтались в приемном покое, он долго не брал трубку, потом спустился, запыхавшись:
– Кто вы? Что от меня нужно?
– Мы договаривались, что вы…
– Рожать сейчас будете?
– Да еще месяц можем подождать.
– Тогда приходите к сроку, за неделю от момента, как соберетесь рожать. Предварительно мне позвоните.
В установленный день история повторилась. Врач, к которому роженицы приходят по десять человек в день, нас не помнил, но на осмотр принял. И, лаконично обнадежив словами «все хорошо», снова отправил ждать. Варвара Сергеевна особо не торопилась.
Утро того дня, когда она все же собралась на встречу с нами, я провел, разглядывая Яндекс.Карты. От дома до роддома (какова рифма!) километра три езды или минут сорок ходьбы через лесок. Пешая прогулка уже не получалась, а дорогу Яндекс чертил красным:
– Пробки пять баллов.
– Давай проверим, все ли взяли. Ты зубную пасту положил?
Через сорок минут:
– Пробки четыре балла.
– Можно еще подождать. Документы разберем. Ты свой паспорт куда положил?
Еще через сорок:
– Три балла. Звоним доктору и выезжаем.
Доктор поднял трубку примерно с десятого раза, в тот момент, когда я уже стоял с одной стороны дверей приемного покоя, а Варина мама была уже с другой.
Я держал пакет с ее верхней одеждой и слушал, как санитары ее журят: «Где махровый халат, почему не взяла?» Оказывается, все женщины, когда ложатся в палату, берут с собой махровые халаты. Ну кто же знал.
Выйдя за дверь, доктор шагнул ко мне почти вплотную и задал все тот же вопрос:
– Кто вы? Что от меня нужно?
– Чтобы вы приняли роды.
– Если принимает бригада, это одна история. Если я — совсем другая.
– Ну да. Знаю.
Он подался корпусом вперед, так, что наши подбородки соприкоснулись:
– Я рожу ее. А вы не волнуйтесь. Все будет в порядке.
В общем, диалог в решающий момент вышел короткий. Доктор резко развернулся, скрылся за дверью, крикнул уже санитарам приемного покоя, топая по лестнице: «За мной ее, наверх!» Варину маму, судя по звуку, в тот же момент бухнули в коляску и со скрипом куда-то потолкали, наверное, в сторону лифта. А я остался в обществе двух немолодых охранниц, уткнувшихся в крохотный черно-белый телевизор. Они смотрели какой-то сериал о трудной доле русских женщин.
«Совсем другая история» — это купюры, вложенные в конверт. Ровно столько, сколько берут страховые компании или больницы при оформлении контракта.
Разница лишь в том, что вся сумма делится между врачами бригады, а в карманах менеджеров не оседает ни копейки. Деньги я передал на второй день, когда Варвара Сергеевна уже жила в палате номер 210 и готовилась переехать домой. Там ее ждали детская кроватка с красивым одеяльцем, ванночка для купания, мешок погремушек, ночник, горшок и велосипед.
К счастью, у нас все прошло благополучно. В три часа дня ребенок появился на свет, сильно зажмурившись, вздрогнул, издал вопль и стал дышать. Ее взвесили — 3580, померяли от пяток до макушки — 51 сантиметр и, закутав, отнесли греться под лампы. Уже без четверти четыре я, узнав радостную весть, налил себе первые 50 граммов и закусил куском докторской колбасы. Потом были звонки, поздравления, поездки в роддом с многочисленными мешками, пляски под окнами и все такое прочее. Через четыре дня Варвару Сергеевну, еще не привыкшую, правда, к новой среде обитания, на такси увезли домой.
Мы с ее мамой думаем, что все сделали правильно.
Что думаете вы по поводу этой истории? Правильно ли было отказаться от официального контракта в пользу фактически взятки? Может быть, стоило заключить договор со страховой с самого начала и не ездить по разным клиникам, сдавая анализы и делая УЗИ? Если при помощи ваших мнений мы найдем оптимальное решение, то опробуем его, когда задумаем второго ребенка.
