Есть в этом мире имена, явления и вещи, масштаб которых настолько глобален, что не позволяет считать их достоянием отдельно взятой личности, страны либо юридического лица. Несправедливо, согласитесь, считать Толстого только русским, пусть и великим, писателем. Он весь, от бороды до пальцев босых ног кисти Ильи Ефимовича Репина, принадлежит мировой культуре. А автомат Калашникова! Неужели никарагуанский повстанец, у которого на прикладе от зарубок уже и места свободного не осталось, имеет на гениальное изобретение меньше моральных прав, чем вологодский уроженец, толком-то и рожок не способный пристегнуть? Тысячу раз нет!
Думается, этими соображениями и руководствовался британский суд, лишивший компанию «Пфайзер» патента на знаменитую виагру. И правильно. В отличие от сплина, являющегося чисто островным недугом, импотенция, хотя и не передается половым путем, стала настоящим всемирным бедствием. Было бы безнравственно в подобной ситуации позволить кому-то одному монополизировать выпуск волшебного препарата. И вот позорной практике положен конец. То есть название за «Пфайзером» оставили, пусть подавится, но единоличное право на производство он с момента судебного решения утратил. Теперь каждый уважающий себя производитель — хоть венгерский «Гедеон Рихтер», хоть отечественное фармацевтическое предприятие «Оболенское», раскинувшееся в поселке Оболенск Московской области, может выпускать чудо-средство, благо состав его известен.
И вот тут-то перед потребителем открываются широчайшие возможности. Зайдите сегодня в любой продовольственный магазин и подивитесь разнообразию имеющихся там в наличие водок. Причем изготовленных из одних и тех же высококачественных сортов пшеницы, с одним и тем же сорокаградусным содержанием спирта.
Людям несведущим может показаться, что разнообразие это чисто внешнее. Водка она водка и есть, простодушно полагают они.
Им что «Флагман», что «Гжелка», что продукция раздираемого глубокими внутренними противоречиями торгового дома «Смирновъ» — один, в общем-то, хрен. Лишь бы по шарам било. Знатокам же ведомо едва уловимое послевкусие, они различают тончайшие дефиниции психологического состояния от элегически расслабленного до романтически приподнятого.
А теперь представьте, что через какую-нибудь пару лет вы вошли в рядовую московскую аптеку. И на стеклянной полке в соответствующем отделе вашему взору предстало целое семейство потомков некогда единой и неделимой. На любой вкус и темперамент. Тут вам и куртуазный «Казанова», и лирический «Ромео», и залихватский «Трах-тибидох» и глубоко народный «Ёк-макарёк». К каждому полагается отдельная аннотация с детальным описанием открывающихся захватывающих перспектив и тактичным предостережением от конфузного свойства последствий. Теперь вы, и только вы кузнец собственного счастья. И даже не кузнец, это в данном случае, слишком грубо и примитивно. Вы его мудрый творец и одновременно искусный испытатель. Ибо не грубую механическую силу, но душой исполненный полет дано вам отныне ощутить.
Вот какие блестящие перспективы сулит нам, дорогие россияне, будущее. Искренне хочется верить, что недалекое.
Ну и как вам?
litfond@gazeta.ru
|
