28 мая 2016

 $66.03€73.39

18+

Кто пойдет под амнистию?

В «Газете.Ru» завершилась онлайн-конференция по проблеме амнистии

Фотография: Кирилл Лебедев/«Газета.Ru»

Как готовится проект амнистии, приуроченной к 20-летию Конституции РФ, кого конкретно она коснется, смогут ли рассчитывать на нее участники «болотного дела» и арестованные по обвинению в пиратстве активисты Greenpeace, рассказали на онлайн-конференции, состоявшейся в редакции «Газеты.Ru», председатель совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) Михаил Федотов, член СПЧ, судья Конституционного суда в отставке Тамара Морщакова и президент благотворительного фонда «Интернациональный проект — Молодежное правозащитное движение» Андрей Юров.

Добрый день, уважаемые гости! В первую очередь хотелось бы выразить благодарность за то, что вы нашли время и возможность принять участие в нашем мероприятии. Мы проводим онлайн-конференцию, посвященную подготовке проекта постановления об амнистии, о которой последнее время так много говорят. О широкой амнистии. Для начала я представлю нашим читателям участников мероприятия, поскольку произошло небольшое изменение, дополнение. У нас в гостях председатель совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Федотов Михаил Александрович и члены СПЧ — Морщакова Тамара Георгиевна, судья Конституционного суда в отставке, и присоединился в последний момент к нам Юров Андрей Юрьевич, если я не ошибаюсь, президент благотворительного фонда «Интернациональный проект — Молодежное правозащитное движение». Итак, первый вопрос. Информация уже по агентствам и по СМИ прошла о том, что совет принял документ, предложение о постановлении по амнистии. Итак, вопрос, кто первым ответит официально, что документ подготовлен? // Газета.Ru

Михаил Федотов: Давайте я начну. 4 сентября, когда cовет встречался с президентом Путиным, и в выступлениях целого ряда членов совета, и в моем тоже, говорилось о том, что мы предлагаем объявить амнистию к 20-летию Конституции России. 20-летие Конституции — важный политический итог и тот повод, к которому приурочить объявление амнистии было бы правильно.

Более того, я тогда в своем выступлении сказал и об основных параметрах этой амнистии, как я ее вижу. Во-первых, это способ освободить от наказания наиболее уязвимые группы осужденных, с одной стороны. А с другой стороны, как бы обнулить счетчик, подвести черту под тем, что происходило в нашей правоохранительной системе в последние десятилетия. 20-летний юбилей — это как раз повод начать сначала, и начать с того, что законы применяются не избирательно. Ответственность должна быть не по выбору правоохранителя. Хочу — я его посажу, хочу — я его, хотя он совершил преступление, отмажу. Нет, вот наказание должно быть, как это у нас говорится, неотвратимо. Все время забываю это слово. Он должно быть действительно неотвратимым, и тогда мы сможем действительно сильно продвинуться вперед по пути строительства правового государства. Вот с чего, собственно говоря, это началось. Дальше президент подписал перечень поручений, в котором поручил совету среди прочего подготовить предложения об объявлении амнистии к 20-летию Конституции. И вот сегодня мы обсуждали эти предложения, которые были подготовлены двумя постоянными комиссиями. Постоянная комиссия, которую возглавляет Тамара Георгиевна Морщакова, — это комиссия по гражданскому участию в правовой реформе, и постоянная комиссия, которую возглавляет Андрей Владимирович Бабушкин. Она называется постоянная комиссия по содействию общественно-наблюдательным комиссиям и реформе пенитенциарной системы. Вот эти предложения сегодня были озвучены в двух докладах. Дальше развернулась дискуссия по отдельным вопросам. И конечно, мы проголосовали за то, чтобы одобрить, принять за основу эти предложения и поручить двум постоянным комиссиям их доработать. Таким образом, на следующей неделе снова соберутся вот эти две постоянные комиссии, внесут соответствующие коррективы в свои материалы — и дальше мы будем их передавать президенту. И мы договорились на заседании совета, что наши комментарии по поводу наших предложений будут достаточно скромными. С тем чтобы не получилось, что президент, когда мы принесем ему наш проект, скажет: «Михаил Александрович, а зачем вы мне его принесли, я ведь его уже в газете прочитал». Поэтому мы считаем, что просто будет неэтично, если мы эти предложения предадим гласности до того, как они попадут на стол главе государства.

А можно ли сказать относительно формы: сколько страниц в документе, что он собой представляет, насколько он масштабный? // Газета.Ru

Михаил Федотов: Это будет несколько страниц.

А если брать по содержанию? Не будем касаться конкретики, перейдем сразу к содержанию. Речь идет о предложениях, если они будут приняты, воплощены в документ, чем эта амнистия отличается от предыдущих? Условно говоря, речь идет об амнистии, применительно к каким-то конкретным статьям Уголовного кодекса, на кого она распространяется, или есть другие формулировки и подходы? // Газета.Ru

М.Ф.: Давайте на этот вопрос лучше ответит Тамара Георгиевна. Потому что она не только председатель соответствующей постоянной комиссии, но еще и доктор юридических наук в области именно криминологических дисциплин. Она все знает гораздо лучше, чем я, потому что я скорее цивилист и конституционалист, а Тамара Георгиевна, наоборот, для нее эти проблемы просто профессионально очень близки и очень знакомы.

Читатели спрашивают: коснется ли амнистия следующих статей — 159-й и 160-й (мошенничество)? Коснется ли амнистия, скажем, 228-й статьи, по наркотикам? Говорят, что по этой статье сидят в основном молодые люди, которых трудно считать рецидивистами. Вот в этом плане кого именно и как может коснуться амнистия? // Газета.Ru

Тамара Морщакова: Вы ставите вопрос таким образом, что он абсолютно противоречит подходу совета к решению того, какая должна быть амнистия. Совет исходит из одного простого принципа. Мы для себя сначала хотели ответить и пытаемся ответить, для чего все это. Совет очень надеется, что обществом будет осознаваться все в большей мере, что амнистия — это не просто акт некоего такого гуманного прощения тех, кто плох, нехорош, как поэт говорит, «милость к падшим проявить».

Мы исходим из того, что амнистия имеет вполне реальные масштабные объективные основания. Основания, которые коренятся во всей нашей жизни. И к таким основаниям можно причислить несколько самых существенных факторов. Перечень может быть большим, но в качестве главных нужно назвать, и мне кажется, что и совет исходя из сегодняшнего обсуждения разделяет эту позицию. Во-первых, каждый может стать жертвой системы. Действительно, каждый. И это связано и с толкованием закона, и с возможностью для правоохранительных органов использовать свои полномочия, чтобы решать собственные задачи. Или чтобы решать задачи, не соответствующие общественным интересам, но соответствующие ведомственным интересам. И в такой обстановке деятельность органов правоохранительной системы во многом, об этом тоже упомянул Михаил Александрович, строится, простите, на произволе, как ни печально применять этот термин относительно деятельности государственного органа или государственных органов. И именно исходя из этого нужно принять какие-то меры, чтобы, да, были ликвидированы общественно значимые последствия такого произвола. Мы могли бы сказать, что ну если они неправильно делают, неправильно расследуют, неправильно судят, неправильно наказывают, то для этого есть разные инстанции, которые могут все исправить. Инстанции эти не работают. Никакого контроля за следствием практически нет, его не осуществляют ни прокуратура, ни суд. Другой вопрос, почему они не осуществляют то, что должны, собственно, делать. Никакого контроля нет, и поправить их никто не может. Поэтому кажется совершенно необходимым прибегнуть к такому вот средству, в определенном смысле напоминающему хирургический нож.

—Тамара Георгиевна, вы правильно сказали. Но при этом все-таки милосердие входит иногда в прямые задачи правителя. Так было в разное время в разных странах. Однако сам факт амнистии не лишает карательного характера всю систему правосудия. Михаил Александрович упомянул неотвратимость. Но другими двумя принципами системы являются соразмерность и справедливость наказания. Единожды совершив этот акт, мы еще не можем быть уверены в его окончательной формулировке, поскольку слово за президентом. Мы не снимаем новых угроз, исходя из карательного характера системы. Буквально с первого дня после объявления амнистии все может начаться вновь. Как быть с этим? // Газета.Ru // Газета.Ru

Т.М.: Вы знаете, это очень правильная постановка вопроса. Но если мы рассмотрим процесс преобразований, к которому стремимся, в том числе в сфере уголовной политики, в сфере деятельности правоохранительных органов, в сфере деятельности органов, которые обеспечивают исполнение наказаний, — если мы это рассмотрим в динамике, как развивающееся, усовершенствованное действо, то мы должны подумать о том, с чего может начаться такое усовершенствование. И может ли оно начаться без первого шага или без каких-то предварительных предпосылок, которые мы бы рассматривали как обязательные. Как кондиции sinequanone, без которых не пойдет развитие по другим необходимым направлениям.

Отвечу просто на ваш вопрос. Возможность принятия акта амнистии — это то право, данное государственной, парламентской, скажем так, власти, которое основано на том, что милосердие должно быть в государстве. Но это милосердие в конкретных условиях нашей жизни, оно дополнительно стимулируется. Тем, что правоохранительная система действует несоразмерно, несправедливо и произвольно. И оно стимулируется еще в меньшей степени тем, как организовано у нас исполнение уголовных наказаний. Ведь о реформе исправительной системы, системы органов исполнения наказаний все говорят давно. И у нас группа есть в совете, которая этим занимается. Мы и с Министерством юстиции сотрудничаем по этому направлению. Но она не движется, оно нереализуемо в условиях, когда тюремное население, ну, можем сказать, зашкаливает. Мы на втором месте среди всех стран мира по числу тюремного населения после Америки на душу населения.

Андрей Юров: Абсолютно — на восьмом.

Т.М.: А так — на втором месте среди, в общем, всех этих стран. Но и этого еще мало.

Редакция. Мы стремимся в Америку и в этом?

Т.М.: Ну вот, может быть, это то единственное направление, где мы можем если не обогнать, то хотя бы догнать, если не будем принимать мер, сдерживающих наши людоедские, простите меня, настроения. Потому что довольно страшно жить в обществе, где не только правоохранительная система, но и просто люди думают, что если человека приговорили к трем годам лишения свободы, то, подумаешь, какая ерунда, три года отсидел. А попробовал кто-то, то есть каждый из нас, просидеть в условиях изоляции даже не годы, а неделю, месяц? Это все страшные, чудовищные травмы для людей. И представьте себе, как это должно восприниматься человеком, который ни в чем не виноват и не может доказать. Если он не виноват, бывают ошибки, но он может быть уверен в том, что сможет доказать, что не виноват. У нас практически нет такой возможности. И если вы хотите подтверждения этим словам, посмотрите, сколько у нас оправдательных приговоров. Один процент.

А.Ю.: И еще очень важно, сколько во второй инстанции...

Т.М.: ...пересматривается, да. И не пересматриваются эти решения в пользу осужденных. Я слышала от судьи областного суда, то есть суда уровня субъекта Федерации, поразительное объяснение этому низкому проценту оправданий в стране. Он говорит: а как может быть иначе, если мы получаем материалы от органов расследования, они же уже все исполнили. Вот в обстановке такой работы, в обстановке, когда в местах лишения свободы люди не живут, они гниют там.

Мы можем говорить об ужасных условиях в армии, мы можем говорить об ужасных условиях, гораздо более худших, в местах лишения свободы. А ведь этих людей никто к пыткам не приговаривал. Их приговаривали к мерам наказания, заключающимся в ограничении их свободы. Но не к тому, что тебя будут унижать, бить, вымогать что-то, заставлять заниматься трудом, который похож на рабский. Хотя можно и без слова «похож», наверное, употребить это определение. И вот это делает акт гуманизма и милосердия, о котором мы сказали, объективно необходимым. Потому что, не освободившись от этого груза, мы не можем реформировать ни правоохранительную систему, ни систему пенитенциарную, то есть систему отбывания наказания.

А можете сказать, есть ли какие-нибудь приблизительные оценки, сколько примерно человек из нынешнего варианта она может затронуть? // Газета.Ru

А.Ю.: Это уж точно, у нас нет такой статистики. Я боюсь, что нужны специальные исследования. Их нет даже у ФСИН или там у департамента...

Редакция. Хотя бы приблизительно, это тысячи, десятки тысяч?..

М.Ф.: Нет, здесь даже приблизительные цифры назвать невозможно. Для этого нужно поднимать статистику, которая есть в Федеральной службе исполнения наказаний, смотреть, считать. Это большая работа. Эта работа не под силу совету.

Слушайте, как такое возможно? В стране, которая занимает лидирующие позиции по осужденным, мы не знаем, сколько людей выйдет, сколько останется. Почему у вас нет до сих пор этой статистики? // Газета.Ru

Т.М.: А кто нам должен был дать эти цифры? Они же относятся, правильно я говорю, не к сведениям, находящимся в открытом доступе.

А.Ю.: Конечно. Мы же не можем точную статистику получить, например, по отдельным статьям, это очень сложно. Понять, кто за что сидит.

М.Ф.: Нет, есть официальная статистика Верховного суда, которую вы можете открыть и посмотреть, сколько осуждено было в таком-то году по такой-то статье Уголовного кодекса. Но из этой цифры абсолютно вы ничего не сможете почерпнуть.

А.Ю.: И из самой статьи тоже. Потому что по одной и той же статье совершенно разные могут быть вещи.

Т.М.: Да, даже составы преступлений могут быть разные.

А.Ю.: Потому что мы вот сейчас говорим о том, что главный лейтмотив этой амнистии — ненасильственные преступления. Мы говорим о том, что под ненасильственными мы подразумеваем не сами акты легкого насилия. Ну схватил за руку, например. Мы под ненасилием понимаем отсутствие долгосрочных последствий. То есть нет травм, тяжелых, неизлечимых. Речь идет о том, что мы говорим о преступлениях, которые не носят по-настоящему насильственного характера. В смысле не имели целью повредить человека или что-то с ним еще сделать.

Т.М.: И таких последствий не наступило.

А.Ю.: Да. И не наступило никаких последствий. То есть речь идет об этом. И причем мы говорим преимущественно про эти преступления. Но идея-то как раз, продолжая то, что сказала Тамара Георгиевна, не только в проявлении милосердия со стороны власти. Меня, например, намного больше волнует некое отношение населения к тому, что происходит в тюрьме. Мы должны напомнить про разные категории граждан. Чтобы люди понимали, какое количество женщин сидит с маленькими детьми. Что происходит в колонии с разными категориями инвалидов, с разными категориями инфицированных людей. С людьми с неизлечимыми заболеваниями. Да, я понимаю, у нас очень жестокое общество. Но мы что-то должны делать. Потому что, как ни странно, для меня-то как раз не менее важна сама попытка переломить отношение общества.

А вам на это скажут, что насилие над чувствами верующих гораздо страшнее подчас, чем физическое рукоприкладство. // Газета.Ru

А.Ю.: Не знаю, насколько я соглашусь или не соглашусь со своими коллегами-юристами. Я в отличие от них не юрист, а правозащитник. И для меня, например, неотвратимость наказания, как ни странно, не очень важна. Я всегда вспоминаю слова Екатерины II, что важнее оправдать десять виновных, чем наказать одного невинного.

М.Ф.: Это еще у Петра I было.

А.Ю.: Да, но наша власть исходит из прямо противоположного: лучше наказать десять невинных, чем оправдать хотя бы одного виновного. В этом смысле для меня, как для правозащитника, неотвратимость не так уж важна. Для меня как раз важна справедливость и соразмерность, пропорциональность. И для меня очень важно, продолжая опять же то, что сказала Тамара Георгиевна, что этих людей никто не приговаривал к пыткам. А 90% из них находится в ситуациях, которые могут быть признаны если не пытками, то жестоким, бесчеловечным обращением.

Т.М.: Это безусловно.

А.Ю.: Да, в соответствии с 3-й статьей Европейской конвенции.

М.Ф.: Вот я вам приведу маленький пример. Недавно мы проводили выездное заседание совета в Чечне. И посещали колонию, название которой, я думаю, у всех, кто помнит первую чеченскую войну, в памяти, — Чернокозово. Знаменитое Чернокозово. И вот в этом знаменитом Чернокозове мы встретились с большим количеством людей, разговаривали с ними. В том числе я познакомился с одним осужденным. Человек глубоко пожилой, перенесший уже два инсульта. Его к нам, можно сказать, вынесли на руках. И мы его спросили: вы подавали на условно-досрочное освобождение? Он говорит: да, несколько раз. — И как к этому отнеслась администрация колонии? — Они поддержали мою просьбу об условно-досрочном освобождении. — И что суд? — А суд отказал. Вот как в этой ситуации тяжелобольного человека вернуть домой? Только одним способом — амнистией. Ну или помилованием, конечно.

Т.М.: Но есть еще способ, который предусмотрен даже нашим, вовсе не таким мягким законодательством. Освобождение по Уголовному кодексу — это то, на что может рассчитывать тяжелобольной человек. Тяжелобольной, попадающий с точки зрения своего заболевания в перечень заболеваний, установленный правительством Российской Федерации. И каждый тяжелобольной имеет право на освобождение. Но здесь определенные стереотипы создаются практикой. Например, Верховный суд Российской Федерации разъяснил, что если человек тяжело болен, что соответствует тому состоянию, которое дает основание по перечню для освобождения, то это вовсе не значит, что суд, который будет решать вопрос об освобождении, не должен сначала оценить тяжесть совершенного им деяния, его поведение в местах лишения свободы и даже такую деталь, как его отношение к лечению. И это в отношении людей, которые больны безнадежно. Верховный суд объяснил судам: вы не можете исходя из одной тяжести заболевания принять решение об условно-досрочном освобождении или просто об освобождении такого человека. Вот, пожалуйста, что в этих условиях делать?

М.Ф.: Представим себе ситуацию: безногий инвалид, когда к нему подходит сотрудник колонии, он с ним не здоровается, а посылает его матом. Что это такое? Дисциплинарное нарушение, нарушение правил распорядка. И он получает шизо, штрафной изолятор. Да, он безногий инвалид, инвалид первой группы. Но его никто не выпустит. Потому что он, вот видите, не раскаялся, продолжает, в частности, материться.

Т.М.: Правда, я сегодня слышала совершенно замечательную передачу. Обсуждали новые нормативные акты, которые проектируют для работников системы исполнения наказания. Например, запретить пользование вот этим административно-хозяйственным языком — нецензурной речью и заставить их перейти на великий правдивый свободный могучий русский язык. У всех вызывает достаточно большие сомнения. Может быть, нужно сначала учить? А второй вопрос, поймут ли те, кому они на этом языке излагают свои инвективы, то, что они скажут на великом, правдивом и свободном?..

Читатели спрашивают, чтобы распространилась на человека амнистия, нужно ли ему признавать свою вину? // Газета.Ru

М.Ф.: Нет.

А.Ю.: Нет, это же не помилование.

Т.М.: И при помиловании не нужно. Это абсолютно не следует ни из нормативов, ни из представлений о стандартах, которые характерны для таких актов. Ведь эти акты мы не в России изобретаем, они существуют во всем мире. Я знаю, в Германии существует даже такая правовая отрасль, которая содержит все эти нормы, регулирующие милосердные процедуры — помилование и амнистии. У нас этого, к сожалению, нет, но это не мы изобрели.

А.Ю.: По крайней мере, позиция совета такова, что ни в коем случае амнистия не должна распространяться на человека или не распространяться в зависимости от его признания вины. То есть уж точно не должно так быть. Если кто-то — либо законодатели, либо правоприменители — поставит такое условие, с нашей точки зрения, это во многом дискредитирует саму идею амнистии. А мы гарантировать это не можем.

М.Ф.: Хотя бы просто потому, что человек, который невиновен, он не будет признавать свою вину.

Т.М.: Но он оказывается в худшем положении.

А.Ю.: Вот я хотел еще добавить. Это, конечно, мое личное мнение, и, возможно, я сильно преувеличиваю и кто-нибудь этим будет очень недоволен, но, по моему общению с огромным количеством заключенных и их родственников, я считаю, что где-то четверть сидит вообще невинно. В смысле либо вообще ничего не совершали, либо совершили намного меньшее преступление, а вынуждены были под неким давлением, мягко говоря, признаться. Примерно четверть. А еще четверть как минимум действительно совершали некие деяния, но деяния абсолютно безопасные. С моей точки зрения, ни в одной стране мира они бы не сидели в тюрьмах, была бы избрана другая мера, даже не наказания, а социальная реабилитация. То есть вообще другой подход. Это люди, которые совершили очень смешные преступления.

Сегодня как раз на cовете приводились примеры, когда парень просто украл коробку конфет, — семь лет. Просто потому, что он оттолкнул охранника. Толкнул охранника, получается, уже грабеж. Понятно, что этот человек вряд ли социально опасен. У меня есть друг, правозащитник, который в Казахстане задавил человека. Но он ехал абсолютно безопасно, 60 километров. Пьяный человек просто бросился ему под колеса. Его осудили на четыре года, он отсидел два. Это было политическое дело. Но формально он сидел за убийство. Но ведь это не значит, что человек представляет хоть какую-то опасность. Он что, будет на улицах к кому-то приставать, кого-то душить? Что страшного в этом преступлении, если человек совершенно в трезвом состоянии ехал на машине? Да, каждый может сбить. Это трагедия. И для того, кого сбили, его родственников, и для того, который сбил. Понятно, что он человек, правозащитник, переживающий очень сильно это. Но зачем его лишать свободы? Не лучше ли, например, заставить его, не знаю, выплатить семье большой штраф, помогать? Зачем, если одну семью лишили кормильца, лишать еще и вторую? Что это за средневековый метод — око за око? Либо мы живем по-прежнему в Средневековье, либо мы — но тут опять я возвращаюсь к своей теме, — либо мы, как общество, начинаем немножко думать о том, что нам нужно пересматривать наши подходы к людям в тюрьмах, в армии, в других местах.

М.Ф.: Я два слова добавлю к тому, что сказал Андрей Юров. В положении о совете совету прямо предписано вносить предложения по гуманизации нашего общества. И мы видим свои предложения по амнистии как раз как выполнение, в частности, этой нашей функции — функции по гуманизации общества. Мы должны делать общество более милосердным.

Тамара Георгиевна, вопрос к вам, как к человеку, готовившему в том числе предложения об идеях амнистии. Читатели задают совершенно конкретные вопросы. Например, коснется ли амнистия так называемых злостных нарушителей? Не будет ли ограничения по этому признаку? Так как у нас иногда взыскания, наложенные внутри системы исполнения наказаний, бывают взяты и связаны с какими-то конфликтами между администрацией и осужденным. // Газета.Ru

Т.М.: Это очень важная сторона. И мы думаем, что сумеем так сконструировать предложения, чтобы был обеспечен баланс между интересами какого-то влияния превентивного и воспитательного. На тех, кто действительно может быть признан злостными нарушителями, и в то же время интересы защиты тех, кто может подпасть под такие меры дисциплинарного характера в местах лишения свободы. Которые, так же как и наказание, часто используются лицами, представляющими администрацию, для некой расправы с неугодными или для того, чтобы лишить людей возможности досрочно выйти на свободу на основе применения к ним условно-досрочного освобождения. Поэтому, я думаю, мы должны сформулировать несколько идей, я сейчас не говорю о нормах.

Одна идея, она совершенно такая революционная, а другая — наоборот, широко признаваемая всеми актами амнистий, которые мы знаем. И эта вот широко признаваемая состоит в том, что тот, кто совершает в местах лишения свободы преступление, причем такое, которое связано с лишением жизни, конечно, не подлежит освобождению. Это понятно, если совершаются нарушения такого характера и такой тяжести. Но точно так же общим местом в амнистии является нераспространение амнистий на особо опасных рецидивистов. Понятно, что люди, которые систематически занимаются преступной деятельностью, совершают тяжкие преступления. И очевидно, их нельзя рассматривать как людей, которых в равной мере может исправить нахождение в тюрьме или на свободе. Но и оснований их поведение не дает, чтобы можно было к ним применять акты амнистии. Но есть и другая категория людей, которые страдают от этих произвольных дисциплинарных взысканий, налагаемых на них в местах лишения свободы. И мы думаем заложить такую идею, что, как и все деяния, совершенные до опубликования и вступления в силу постановления об амнистии, так же и все дисциплинарные проступки, которые были наказаны, собственно, кем налагается это взыскание дисциплинарное, которые имели место до момента опубликования и вступления в силу акта амнистии, будут погашены. Вот они будут погашены, и тогда, может быть, и администрация задумается над тем, что надо иначе как-то процесс организовать. Надо сказать, совет уже давно озаботился этой негодной процедурой, или, вернее, отсутствием процедуры, с применением которой должны налагаться дисциплинарные взыскания. И нужны законодательные меры, которые ее бы урегулировали и которые минимально защищали бы подвластного администрации человека от произвола администрации. Поэтому тут тоже амнистия могла бы сделать первый шаг, обнулить, как сегодня уже выразился однажды Михаил Александрович, все, что связано с системой дисциплинарных взысканий. Будет считаться, что их не было, например.

М.Ф.: Я хочу рассказать маленькую историю. Наверное, во многих колониях, где я был за последнее время, встречал в штрафных изоляторах, в этих самых ПКТ, осужденных, которые на вопрос: а давно ли вы находитесь здесь, то есть в шизо? — отвечали: да практически с первого дня. Как с первого дня? Ведь срок пребывания там не может быть больше 15 суток. А очень просто: вот дали ему 15 суток за нарушение, например, формы одежды, ну пуговица не застегнута, — на 15 суток в шизо. И мы смотрели личные дела таких заключенных. Интересно получается. Вот ему дают эти 15 суток. 14 суток он проживает совершенно спокойно, никаких взысканий нет. На 15-е сутки он получает взыскание за то, что не поздоровался с сотрудником администрации. И еще 15 суток проходит. Опять никаких нарушений. А на 15-е сутки у него новое взыскание: он не встал, когда вошел представитель администрации. Ну и так далее. То есть просто надо иметь некоторые навыки и некоторую долю воображения, чтобы каждый раз, просто каждые 14 дней, накладывать новое взыскание, — и человек будет там сидеть годами.

Понятно, что всех интересует последняя ситуация, связанная с именами. Можем ли мы, подчеркивая, что это лишь ваш проект и он может принять совершенно иные финальные формы, можем ли мы ответить на уровне «да — нет», подпадают ли под амнистию Ходорковский, девочки из Pussy Riot, Косенко, ребята из Greenpeace? // Газета.Ru

М.Ф.: Я могу по поводу Greenpeace сказать, что, честно говоря, я вообще этого не понимаю. Потому что им предъявили обвинение в пиратстве. Я уже сказал вчера, что с таким же успехом им могли предъявить обвинение в групповом изнасиловании платформы. Нельзя сказать, что мы призываем амнистировать всех осужденных за пиратство? Но в данных действиях нет ничего похожего на пиратство.

Редакция. Они подпадают?

М.Ф.: Под что, под пиратство? Нет.

Редакция. Под вашу амнистию.

М.Ф.: Значит, мы договорились, что, во-первых, исходим из того, что в Уголовном кодексе амнистия определяется как неиндивидуализированный акт. Там нет и не может быть никаких фамилий. Там нет и не может быть никаких конкретных дел. Это просто противоречит природе амнистии, как она определена в нашем Уголовном кодексе. И поэтому говорить сейчас о том, попадет такой-то человек или такой-то, абсолютно преждевременно. И просто бессмысленно даже.

А такой уточняющий вопрос: в чем она, амнистия, будет выражаться? Есть же разные варианты. Это освобождение от наказания? Либо речь идет о смягчении наказания? И некоторых читателей волнует, коснется ли амнистия историй с погашением судимости, поскольку это тоже налагает серьезные последствия. // Газета.Ru

Т.М.: Это очень хороший вопрос. Потому что, с одной стороны, может показаться, что амнистия мыслится нами как широкая. Потому что в качестве ликвидации отрицательных правовых последствий осуждения могут быть использованы разные формы решений, относящихся к осужденным. Вы правильно сказали, это может быть полное освобождение от наказания. Это может быть полное освобождение не только от наказания в виде лишения свободы, но и от других видов наказания. Это может быть снятие отрицательных последствий осуждения, таких как судимость. Вы об этом тоже упомянули. Это может касаться отмены мер административного надзора, которые устанавливаются в отношении отбывших наказание за тяжкие преступления. Это может касаться и всех дополнительных наказаний, которые были назначены осужденным в связи с совершенными ими преступлениями. Так что это может выражаться в снятии очень разных отрицательных последствий. Это, безусловно, может выражаться и в сокращении сроков наказания. Конечно, это обычный способ амнистирования и это не наше открытие. Важно, что при сокращении сроков наказания в практике амнистий, как правило, используется метод пропорциональности. Осужденным к такому-то сроку лишения свободы, чтобы быть освобожденными, нужно отбыть одну треть наказания. К другому, более тяжкому сроку — нужно отсидеть половину наказания, к третьему — две трети, к четвертому — еще сколько-то. Мы хотели бы, чтобы был признан действующий в данной амнистии принцип — принцип требования снижения наказания, пропорционального назначенным по приговорам срокам. Нам кажется, это достаточно справедливо. Но если мы посмотрим на действующее уголовное законодательство, то знаем, что каждый, который лишен свободы, по отбытии какой-то части назначенного ему наказания может просить об условно-досрочном освобождении. При ходатайстве об условно-досрочном освобождении есть такие требования для очень серьезных наказаний, максимальных, — нужно отбыть и три четверти, и четыре пятых. Мы думаем, что эта планка требований к отбытому сроку может быть для групп, допустим, осужденных на сроки более десяти лет, унифицирована. Она может составлять не обязательно четыре пятых и три четверти, а просто для всех две трети. Тем более если мы выдвигаем предварительное требование этого отбытия наказаний. Ведь две трети вычисляются от большего срока, значит, это не есть уравниловка. Все равно человек должен отсидеть намного больше, если он приговорен к большему сроку. Поэтому вот такое предложение мы хотим сформулировать.

М.Ф.: Я хотел бы только добавить, от чего амнистия не может освободить и не должна. Это от гражданской ответственности. То есть если преступлением нанесен материальный ущерб и в приговоре суда указано, что должен быть этот ущерб возмещен, эта часть приговора никуда не девается. Таким образом, наше представление об амнистии одновременно защищает права потерпевших. Их права никуда не исчезают. Как там потерпевший должен был получить в порядке возмещения нанесенного ему ущерба, предположим, сто тысяч рублей, так он эти сто тысяч и получит. И кстати говоря, получит их быстрее...

Т.М.: Да, вот это очень важно.

М.Ф.: ...чем когда его обидчик находится в колонии. Потому что когда он находится в колонии, он получает зарплату, ну вот я видел квиточки, 23 рубля в месяц, 15 рублей. Ну максимум суммы, который я видел, было, по-моему, 1500 рублей или 1300. Извините, из такой зарплаты он эти сто тысяч будет возмещать сколько лет? Сто или больше?

Михаил Александрович, пока шло заседание совета, в ряде СМИ уже появились сообщения о том, что по амнистии, подготовленной правозащитниками, на свободу выйдут коррупционеры, наркоторговцы, педофилы... Так ли это? // Газета.Ru

М.Ф.: Пиар я лично не комментирую.

Т.М.: Личный, вы имеете в виду? Личный пиар, который обеспечивали себе информаторы. То есть те, кто сообщил эту информацию.

Вопрос технический, из области ликбеза. Как человеку сделать, чтобы амнистия на него распространилась? Ему надо самому обращаться либо она будет автоматически распространяться? Как осужденному инициировать процесс, чтобы амнистия на него распространилась? // Газета.Ru

М.Ф.: Это будет конкретизировано в постановлении о порядке применения амнистии. Когда Государственная дума принимает акт амнистии, она принимает два постановления — постановление об объявлении амнистии и постановление о порядке применения постановления об амнистии. Вот там все как раз конкретизируется. Я думаю, что, безусловно, если все состоится так, как задумано, то тогда и постановление об амнистии появится, и постановление о порядке применения.

Редакция. А какие варианты здесь теоретически возможны?

Т.М.: На самом деле это не новаторство, механизмы эти отработаны. Сами подумайте, все зависит от того, в какой стадии находится или рассматриваемое или расследуемое дело, или процесс отбывания наказания. Если дело только расследуется, а, допустим, амнистия предусматривает, что то преступление, которое является предметом обвинения, подпадает под амнистию и требует освобождения, определена санкция, определен характер преступления как подпадающий под амнистию, очевидно: должны принять именно органы расследования, потому что все остальное будет неэффективная деятельность. Дело дойдет до суда, суд сделать из этого менее тяжкого преступления более тяжкое не может, закон это исключает, значит, орган расследования должен принять такое решение о прекращении уголовного преследования.

У суда, конечно, более сложная ситуация, потому что амнистия должна быть распространена на лиц с определенной мерой наказания. Суд назначает меру наказания в рамках какой-то санкции. Допустим, он может назначить от пяти до десяти лет. И мы не знаем заранее, каким будет наказание. А амнистия, скажем, распространяется... Ну я условно скажу, это не имеет никакого отношения к конкретике нынешнего предложения об амнистии. Амнистия распространяется, раньше всегда так было в СССР и в РСФСР, на лиц, совершивших деяния, наказание за которые может представлять собой лишение свободы до шести лет. А санкция статьи, скажем, от трех до восьми. Значит, чтобы решить, амнистируется лицо или нет, суд должен высказаться по поводу того, какую меру наказания он выбирает. Но если суд выбирает лицу уже по приговору наказание до шести лет лишения свободы, он тоже должен вынести решение об освобождении. Дальше наступает ответственность тех учреждений, где лицо отбывает наказание. Они должны смотреть, в соответствии с актом об амнистии должен ли он быть освобожден по амнистии, если отбыл две трети. Они должны пересчитать этот срок. Есть у него две трети, значит, он подлежит освобождению, его надо представить для освобождения. Есть еще люди, условно-досрочно освобожденные. За них отвечают инспекции, которые уже на свободе отслеживают поведение, и так далее. Эти инспекции по исполнению уголовных наказаний и целый ряд органов должны быть в этом задействованы.

Предполагается ли какой-то контроль со стороны совета и других правозащитных организаций? Насколько эти инспекции и прочие органы будут добросовестно применять проект об амнистии? // Газета.Ru

М.Ф.: Да, безусловно. У нас есть специальная постоянная комиссия по содействию ОНК и реформе пенитенциарной системы. Мы рассчитываем, что в ближайшее время будут внесены изменения в положение о совете, полномочия членов совета будут расширены. В частности, они получат возможность посещать места принудительного содержания. И за счет этого, думаю, контрольные функции совета сильно прибавят.

А.Ю.: Мне от себя хотелось бы все-таки дать очень краткий комментарий на вопрос, но в рамках исключительно принятой концепции, что немедленно какие-то страшные люди выйдут на свободу. Во-первых, давайте еще раз. Амнистия не предполагает немедленный выход на свободу всех. Многих она коснется только исключительно уменьшением сроков, смягчением наказания и так далее. Что немедленно какие-то ужасные монстры выйдут на улицу, об этом речи нет. Второе — мы только что говорили, что вся концепция амнистии построена вокруг смягчения наказания и возможного выхода на свободу людей, не совершавших тяжелых насильственных действий. Это явно не те, кто перечисляется в этих пугалках, страшилках в газетах. Давайте об этом говорить. И третье. Если даже и предполагаются совершившие легкое насилие, это, безусловно, люди, не представляющие угрозы обществу. Давайте не будем пугать амнистией. Никто не предполагает немедленно... Члены совета — такие же люди, они ездят не какими-то спецмашинами с мигалками, а ходят по улицам и ездят в метро. Мы точно так же не хотим видеть на улицах уличную преступность, как и любые другие наши слушатели и читатели. Мы еще пока в своем уме. Нет никакой угрозы, что какие-то ужасные террористы, бандиты, экстремисты, рецидивисты немедленно выйдут и тут начнется «холодное лето 53-го». Об этом речь вообще не идет. А идет она о максимально гуманном отношении к людям, которые, в общем, безопасны для общества. Они не будут совершать насильственные преступления, ну, с высочайшей вероятностью. С такой же вероятностью и мы с вами можем совершить какое-то преступление: вдруг что-то с головой случится...

М.Ф.: Я хотел бы добавить два слова. Ведь криминологическая наука российская существует не первый день, не первое десятилетие. И она хорошо разбирается и в вопросах амнистии в том числе, и в вопросах причин преступности, и в вопросах, как строгость наказания влияет на преступность. Я никогда не забуду лекцию профессора Нинель Федоровны Кузнецовой. Она приводила пример, чтобы объяснить, что строгость наказания и уровень преступности между собой связаны очень непрямым образом. Она говорила: после того как наказание за групповое изнасилование подняли до смертной казни, на следующий год судимость по статье за групповое изнасилование возросла в три раза. В три раза! То есть рост преступности. Не падение, что было как бы естественным: мы усилили наказание, значит, преступность снизится. Мы усилили наказание, а преступность выросла в три раза. Поэтому важно не делать, так сказать, фетишем строгость наказания. Это совсем не дает никакого результата. И криминологическая наука давно уже определила, что акты амнистии имеют очень высокую эффективность в смысле борьбы с рецидивом. Рецидив среди амнистированных значительно меньше, чем среди тех, кто отбыл свой срок от звонка до звонка. Значительно.

Т.М.: Да, это статистика.

А.Ю.: Это всемирная статистика.

Т.М.: И этому есть чисто прагматическое объяснение. Потому что обычно любой акт амнистии запрещает освобождать тех людей, которые, однажды уже будучи освобожденными в результате амнистии, вновь что-то совершают. Поэтому человек, когда он выходит на свободу, уже осознает, что в состоянии своем помилованном, так сказать, он должен вести себя соответственно. И кстати, Михаил Александрович, по поводу того, почему увеличилось число преступлений в три раза, когда ужесточили ответственность за изнасилование. Тут же все очень просто. Чтобы избежать этой сильной ответственности за изнасилование, жертв стали убивать. Преступник стал убивать жертву, надеясь, что тогда никто не сможет поспособствовать раскрытию деяния. И вместо одного преступления мы получили «в одном флаконе» два.

А.Ю.: В США это случилось в начале века, когда в ряде штатов, где не было смертной казни, ввели смертную казнь: произошло значительно больше преступлений, связанных с убийствами. Причем убивали не только жертву, но часто свидетелей и полицейского. Потому что если за убийство жертвы все равно смертная казнь, тебе все равно, сколько свидетелей при этом убьешь. Какая разница, тебе все равно электрический стул. Но если ты убьешь, глядишь, может быть, никого и не останется. Количество жертв возрастает. То есть когда ряд людей в обществе призывает: давайте усилим наказание, давайте устрашим, — самое важное, что мы хотим получить? Либо мы хотим получить реальную нашу собственную безопасность и низкую преступность. И чтобы осужденные выходили на свободу тоже не зверями, а людьми и могли социализироваться. Но тогда, извините, нужно идти не по пути ужесточения наказания, а по пути сложных разных схем, связанных не только с насильственными действиями, с наказаниями и с лишением свободы. Пенитенциарная система в мире, она значительно более сложная, она не сводится исключительно к тюрьмам и трудовым лагерям. Она намного более дифференцирована. И тогда действительно реальное снижение преступности происходит. Можно изучить пример Австралии, где 30 лет назад ситуация в полиции и в тюрьмах была примерно такой, как в России. Сейчас, за эти 30 лет реформы, ситуация изменилась кардинально: уровень рецидива упал с 80 или 70% буквально до 15 или 12%. То есть кардинальным образом изменилась безопасность на улицах. Бывшие заключенные там выходят не преступниками и на третий день уже опять начинают грабить, а нормальными, социализированными людьми. Ну наша-то цель какая, чего мы хотим? Просто жестокости? Тогда мы будем эту жестокость и видеть. Или мы хотим все-таки жить в нормальном, более или менее гуманном обществе? Но тогда нужно подходить по-другому. Тогда-то прежде всего социализация людей. И амнистия — одна из форм такой гуманной социализации. Помочь им стать снова нормальными людьми в обществе. А не выйти, отбыв полный срок, озлобившись и с желанием только мстить за невинно потраченные годы. Это очень важная вещь.

Еще вопрос. Можно ли говорить, что эта амнистия является продолжением бизнес-амнистии, которая, как признано, не удалась? Если это параллельные процессы, то работа в направлении бизнес-амнистии будет продолжаться и продолжается ли? // Газета.Ru

М.Ф.: Нет, я должен сказать, что это, в общем, процессы, между собой никак не связанные.

Т.М.: Формально — да, абсолютно верно. Но по существу они не могут быть не связаны. Потому что многое из того, что не подпало под бизнес-амнистию, должно подпасть под эту общую амнистию. И в этом смысле то, что предлагается как общая амнистия, развивает бизнес-амнистию. Я бы сказала, что мы, осуществляя эту амнистию, должны учесть уроки только что состоявшейся бизнес-амнистии.

А.Ю.: Или не совсем состоявшейся, так скажем.

Т.М.: Или те уроки, которые, состоявшись, она нам преподнесла. Именно из-за того, что объем ее оказался настолько мизерным, что мы, собственно, почти и не можем говорить о том, что она осуществлена. Во всяком случае, не достигнуты те цели, которые ставились. И эта бизнес-амнистия, неудавшаяся, несостоявшаяся или неэффективная, нас научила тому, на какие грабли не надо наступать.

Возвращаясь тогда к 4 сентября и к перспективе ваших нынешних широких предложений, как вам кажется, Михаил Александрович, президент услышал тогда ваши идеи именно широкой амнистии? // Газета.Ru

Ф.М.: Я бы сказал, президент не просто услышал наши предложения, прозвучавшие 4 сентября, но и выразил к ним совершенно определенное отношение. Потому что он ведь мог не включать этот вопрос в перечень поручений. А он включил этот вопрос в перечень поручений. Он поручил совету подготовить предложения по амнистии. Значит, он прислушался к мнению членов совета.

Возвращаясь к тому, что вы говорили о контроле. Как он будет применяться? Есть ли система оценки результатов амнистии? // Газета.Ru

Т.М.: Ну а что вы понимаете под результатом?

Редакция. Скольких человек она коснулась или коснется? Есть ли статистика, пусть округленная, по прежним амнистиям?

Т.М.: Считают обычно, сколько было освобождено и какому числу людей было наказание сокращено.

Редакция. Минюст считает?

Т.М.: Во-первых, органы исполнения наказаний. Есть частично такая статистика в судебных органах. Потому что решения по приговорам, которые исполняются, принимает суд, в порядке исполнения приговора. Выпускает не сама администрация. Но здесь важен, с моей точки зрения, контроль в другом смысле. Вы сказали слово «контроль» за амнистией или за ее результатами — я на это сразу прореагировала, но в ином смысле. Скажу почему. Михаил Александрович уже сказал, что совет будет контролировать, что область общественного контроля в связи с применением амнистии, она для совета расширяет его задачи. Это, конечно, прекрасно. Но на что хочется обратить внимание в области контроля. Контроль за амнистией — это тоже функция государственных правоохранительных органов. И судебных, и прокуратуры. Почему? Потому что у прокурора функция есть такая и это в законе о прокуратуре записано: прокурор должен, проверяя, осуществляя надзор за деятельностью учреждений, исполняющих наказания, немедленно реагировать на то, что кто-то продолжает сидеть, в то время как на него распространяется амнистия. Особенно этот контроль важен, когда лицо уже попадает в категорию слабо социально защищенных, само не отстаивает свои права. Особенно важен контроль за случаями неосвобождения или длительного неосвобождения в отношении тех лиц, которые подпали под амнистию, но при этом по отношению к ним в течение срока, который устанавливают для реализации (для применения амнистии это обычно шесть месяцев), никакие меры по освобождению приняты не были. Прокуратура должна реагировать. Это одна из задач прокурорского надзора за местами лишения свободы, и этот надзор никто не отменял — в отличие от надзора прокуратуры за следствием в органах Следственного комитета.

И важно, чтобы вся система государственных органов восприняла это как свою задачу: контролировать применение амнистии, а не сокращать ее применение любыми средствами. И это последнее уже, конечно, относится к судам, которые не могут позволять себе, ну, с точки зрения просто общих принципов права трактовать условия применения амнистии, сужая их по содержанию. Это не их задачка, сужать условия амнистии по содержанию можно только с помощью закона. Здесь не должно быть произвола правоприменителя. Поэтому осуществление амнистии востребует, я бы сказала, все контрольные функции системы правоохранительных и судебных органов. Не могут они делать то, что на самом деле уменьшало бы пределы применения норм, созданных законодателем в постановлении об амнистии. И это надо понимать, потому что это тоже является объектом общественного контроля.

// Газета.Ru

А.Ю.: Я бы хотел продолжить линию Михаила Александровича по поводу общественного контроля. И конечно, этим должен заниматься не только cовет при президенте. Понятно, есть другие институты гражданского общества. Например, общественно-наблюдательные комиссии существуют в каждом регионе. И они могли бы проконтролировать, просто задать вопрос на региональном уровне: а сколько у вас по этим статьям, дайте нам, пожалуйста, статистику. Если местные ФСИНы никто не будет шевелить, они не будут шевелиться. По крайней мере быстро. Но и другие, есть институт гражданского общества. Например, почему бы этим не заняться региональным средствам массовой информации, вашим коллегам-журналистам? Это было бы очень важно. Либо общество все-таки научится контролировать власть. Либо мы всегда так и будем все контрольные функции сводить к другим властным органам и ждать, пока они проконтролируют другие органы власти. Либо все-таки граждане начинают через различные институты, включая средства массовой информации, более активно контролировать власть, например, в сфере осуществления реальной амнистии.

М.Ф.: И в этом плане нам должно оказать большое содействие появление нового федерального закона — закона об основах общественного контроля в Российской Федерации. Это тоже одно из поручений президента: нам поручено его подготовить к внесению в Государственную думу. Это серьезная задача. Проект готов, с ним можно познакомиться на сайте совета. Проблема не в этом. Проблема в том, чтобы теперь довести его до той стадии готовности, когда проект может вноситься в Государственную думу. И на встрече 4 сентября президент как раз сказал, что он согласен с моими словами о том, что в результате принятия этого закона и введения его в действие мы можем получить совершенно другую ситуацию в стране. Когда действительно общество будет контролировать власть, реально контролировать.

Т.М.: При этом, надо понимать, это не контроль только, допустим, применительно к нашему случаю с амнистией за администрацией учреждений. Это контроль не только за тем, чтобы они своевременно проверяли статьи, представляли нужные материалы и так далее. Но и контроль за другими контролерами, государственными контролерами. Потому что мы не можем быть удовлетворены состоянием деятельности правоохранительных органов. Здесь общественный контроль совершенно необходим. Применительно к реализации амнистии в первую очередь это будет осуществляться, если такой акт будет принят.

Как вы сами оцениваете по разговорам и спорам вокруг проекта, насколько оживленные и жестокие могут быть споры и обсуждения сейчас, до внесения в Думу, и когда он уже будет внесен? Споры каких сил он вызывает, заинтересованных или незаинтересованных? Как вы сами оцениваете? // Газета.Ru

М.Ф.: Вообще акт амнистии — акт не только милосердия и гуманности, но и акт умиротворения. Нам очень важно общество успокоить, снизить уровень напряженности, уровень озлобления, которое мы часто видим на улицах, в метро. Когда вы наблюдаете либо неспровоцированную агрессию, либо вы видите, что агрессии нет, но нехорошо на нас смотрит этот человек. Вот уровень агрессии нужно снижать, в том числе такими методами, как амнистия. Уровень противостояния в обществе нужно снижать, а не повышать. Потому что у нас задача не взорвать страну, а, наоборот, ее успокоить и дать ей возможность нормально развиваться, процветать. Понимаете, нам надо строить страну, а не взрывать ее. И вот именно то, чтобы ее строить и возвращать к нормальной жизни тех людей, которые сегодня отбывают наказание и которые готовы вернуться к нормальной жизни, — вот это самое важное сейчас.

Т.М.: Последняя реплика, мне очень понравилось, как Михаил Александрович сказал, это может быть неким лозунгом: надо перестать нехорошо смотреть друг на друга. Понимаете? Тогда будет в порядке с ресоциализацией и решим многие другие задачи. Просто не будут возникать конфликты, которые сейчас приводят к разным нехорошим вещам, необоснованным, в сфере уголовной репрессии.

Ну что ж, тогда мы завершаем нашу онлайн-конференцию. Огромное спасибо вам за участие и за очень интересный разговор. // Газета.Ru


38

Почему в амнистию не включают статьи, у которых срок наказания начинается с нуля? // Владимир


37

Это скорее не вопрос, а убеждение, что освобождены должны быть все, кто не имеет отношения к убийствам, грабежам, воровсту, мздоимству, коррупции и т.д. Т.е., все те, кто не имеет отношения к нанесению материального и физического ущерба. А вы что думаете по этом поводу? // Александр


36

Добрый вечер! Высокопоставленные чиновники, осужденные за многомиллиардную коррупцию, вероятно, могут быть амнистированы. Причем, из «тяжеловесов» (имеется в виду тяжкие и особо тяжкие статьи) в большинстве будут как раз эти самые чиновники. Достаточно посмотреть статистику по «тяжким ненасильственным». При подготовке проекта амнистии вы понимали, что это приведет к массовому выходу на свободу коррумпированного чиновничества? // Олег Лурье


35

Вопрос такой. У подруги дочь осудили по ст. 228 ч3 на 5 лет, отсидела 2 года и 7 месяцев, сейчас находится в колонии поселения, имеет дочь в возрасте 3 лет. Попадет ли она под амнистию? Заранее спасибо. // наталья


34

Господин Федотов, сколько денег вы получили от Ходарковского и сколько от ваших зарубежных хозяев? Спасибо. // Влад


33

Добрый вечер! Коснется ли амнистия осужденных впервые за незаконный оборот? Может хотя бы сократят сроки? Ведь им дают не малые сроки за граммы!!! Спасибо. // Ольга


32

Появилась информация, что амнистия по проекту будет касаться осужденных за подготовку терактов, а так же коррупционеров. Насколько это соответствует действительности? // Олег


31

Нашу семью коснулось горе, то самое, от которого в РФ не застрахован никто. Мой муж судим впервые за ненасильственное преступление с. 159 ч. 4, срок 6 лет. У нас нет ущерба, потерпевшие просят его освободить. Все надежды на единый ущерб (не зависимо от профессии ) разбились. Сейчас опять появилась хоть какая то надежда, что мой муж и отец 6-х детей будет дома. Или надеется нам не стоит? // Анна


30

Мой муж осужден по ст. 105 ч. 1 на 7 лет, плюс полгода добавили от условного срока по ст. 158. Осталось сидеть 1 год и 2 месяца, но сейчас он едет в ЕПКТ, хотя всем известно, что злостными нарушителями они становятся потому, что это выгодно администрации колонии. Может он рассчитывать на какое-то изменение своего срока? Заранее благодарна за ответ. // наталья


29

Будет ли амнистия для предпринимателей осужденных по ст.159 и 160? Переквалификацию не дают!!! // Татьяна Валентиновна


28

Добрый вечер! Хотелось бы узнать: коснется ли амнистия осужденных за незаконный оборот наркотиков? Большинство по этой статье отбывают наказание за действия, спровоцированные ФСКН!!! // Елена


27

Михаил, у меня коллективное обращение от мам.Они не имеют доступ в интернет и просили меня помочь. Вот вопросы: 1.Попадает ли под амнистию ст. 158 УК РФ? 2.Сыну осталось 9 месяцев до конца отбывания срока по ст. 131 ч. 2, будут ли сокращены сроки отбывания наказания по тяжким статьям? 3.Отбывает наказание по ст. 111 ч. 4, был осужден ещё несовершеннолетним, может ли попасть под амнистию? 4.Главный вопрос, интересующий нас: куда и к кому можно обратиться по вопросу о незаконно осужденных, так как вышестоящие суды не вникая в суть дела, выносят решения, как «под копирку», меняя местами предложения и фамилии. Заранее благодарны за ответы. // Татьяна


26

Почему СПЧ занимается делами випов и ничего не делает ради простых людей? О состоянии тюрем говорилось давно, но только когда об этом написала Надежда Толоконникова, вы стали что-то делать? Получается: она одна сильнее всей вашей организации? // Глеб


25

Добрый вечер, Михаил! Скажите, попадает ли под амнистию статьи УК, по которым люди обвиняются в участии в боевых действиях? // Людмила


24

У нас и без амнистии выходят! Заплати денег около ста тысяч и тебя отпустят! Заплати судьи и тебе дадут условный срок! Когда это всё закончится???? У нас тут в Комсомольске-на-Амуре безобразие полное! // Татьяна


23

Использовали ли вы в ходе подготовке проекта амнистии текст, ранее одобренный Координационным советом оппозиции ( http://politzeky.ru/mneniya-i-otsenki/publitsistika-i-analitika/107293.html )? Спасибо. // Игорь


22

Считаю, что амнистия должна быть широкой — для всех, кто ранее не имел судимости и совершил ненасильственное преступление. Однако, амнистированных жителей других стран считаю необходимо выдворить за свой счет и наложить запрет на въезд в РФ в течении 3 лет. А всех амнистированных граждан РФ держать на контроле, помогать с трудоустройством. Но самое главное — нужно начать широкую реформу ФСИН. То, что пишет Толоконникова, — ужасно и недопустимо. Вы знали о положении заключенных в тюрьмах? // Андрей


21

Здравствуйте. Коснётся ли амнистия заключённых осужденных по статьям УК РФ 228 и 282? // Алексей


20

Более 10 лет мой муж проработал в школе. Работу свою любил, каждый год получал награды и благодарственные письма. Но, после принятия поправок к Трудовому кодексу (ч. 2 ст. 331), мужу предложили уволиться по собственному желанию, т.к. в прошлом у него была условная (погашенная) судимость. Это был шок для всей нашей семьи: для мужа особенно. Как же так: человеку приходиться дважды нести наказание за одно преступление! Разве это справедливо! Разве это не противоречит нормам Конституции?! // Светлана


19

Добрый вечер! У меня четыре вопроса. 1. Вчера СПЧ назвал «юридическим нонсенсом» приговор Косенко. Скажите, будут еще хоть какие-то нормы реагирования или вы готовы ограничиться только этим заявлением? 2. Как вы оцениваете уровень влиятельности СПЧ? Насколько осмысленной и результативной вы считаете вашу работу и изменилась ли она после изменений в составе совета? 3. После зимних протестов 2011 года представители Болотной приносили вам, как минимум, один список политзеков. Вы тогда встречались с Ольгой Романовой и Геннадием Гудковым. Националисты собирались принести свой список, плюс, вы сказали, что у СПЧ есть свой собственный. С тех пор добавился еще, как минимум, один — «узников 6 мая». В связи с этим еще два вопроса: какова судьба тех, старых списков (судьба людей известна — все, кроме Мохнаткина, вышедшего по УДО, так и сидят) и тех 24 человек, которые проходят по делу о массовых беспорядках на Болотной? И второй — готов ли СПЧ признать существование в России политзаключенных, и, если готов, не кажется ли Совету по правам человека эта ситуация диковатой? // Константин


18

Будет ли контроль за исполнением амнистии со стороны правозащитников? Предыдущая так называемая «бизнес-амнистия» натолкнулась в том числе и на бюрократические препятствия со стороны должностных лиц? // Ярослав


17

Коснется ли амнистия так называемых «злостных нарушителей режима» — осужденных, имеющих взыскания, нередко полученных несправедливо от администрации учреждения? // Gulagu.net


16

Кто из предпринимателей осужденных по ст. 159, ст. 160, ст. 201 УК попадет под амнистию? // Владимир


15

Добрый вечер, уважаемые члены СПЧ! Хотелось бы уточнить, коснется ли амнистия статей, связанных с оборотом наркотиков? Ведь в основном срок отбывают молодые люди, которых можно еще перевоспитать и агитировать на более полезные дела, нежели «гнить» по ту сторону решетки. Заметьте, речь идет о 40% всех заключенных — цифры немалые. // Лена


14

В ряде СМИ появилась информация о том, что по предложенному СПЧ проекту амнистии на свободу выйдут коррупционеры, наркоторговцы и педофилы. Так ли это? // Лаврентий Палыч


13

Добрый день! Будет ли амнистирована банда бывших чиновников из Минобороны, находящихся сейчас под следствием? // Алексей


12

Что будет предусмотрено в проекте амнистии, чтобы не вышли на свободу женщины из Pussy Riot? // Ю.Зеленецкий


11

Добрый день! Касаясь амнистии, многие говорят, что необходимо освободить фигурантов «болотного дела» или Ходорковского и Лебедева. Не кажется ли вам, что в первую очередь в амнистии нуждаются молодые люди, осужденные за нетяжкие преступления. Например, попавшиеся с граммом гашиша по дороге из института домой? Ведь именно у молодых людей еще есть все шансы построить жизнь в правильном ключе. Они принесли бы гораздо больше пользы на свободе, чем, скажем, за ткацким станком в Мордовии. // Константин Чирва


10

Добрый день! Коснется ли амнистия осужденных по 161 статье УК РФ ч. 1, 2 и 3? // Наталья С.


9

Я осужден по ч. 3 ст. 159 УК РФ к 4,5 годам, отбыл срок в 2011 году. Не могу получить пенсию по выслуге лет, так как не снята судимость. Являюсь инвалидом 3 группы. Могу ли я рассчитывать на амнистию, то есть снятие судимости? // Адамович Игорь Леонидович


8

Вы каждый год приезжаете в «Пермь-36», с удовольствием выпиваете с богемой, а рядом, в Березниках, сидит Мария Алехина. Что вы делаете для ее и Надежды Толоконниковой освобождения? // левая инициатива


7

Должна ли амнистия сопровождаться признанием вины уже осужденных ? // Александр Чхеидзе


6

Здравствуйте, мой муж осужден по статье 111 часть 4, особо тяжкая. Осужден первый раз, в колонии строго режима работает, характеризуется положительно, имеет поощрения. Почему амнистия не касается таких статей и первоходов? Остается только ждать УДО? Почему нельзя людям, которые уже исправились, дать шанс выйти раньше на свободу? // Елена


5

Отпустить с миром и штрафом защитников матушки-природы — «Гринпис»! Они все невинно сидят под следствием, и судят их инквизиционным судом. А что вы думаете о деле «Гринпис»? // Елена Котенова


4

По участникам «болотного дела» должна быть не только амнистия, но и снятие ложных обвинений и приговоров, пересмотр дел «узников совести». Дальше — вопрос личного свойства. Меня и супруга по ложному свидетельству обвинили, якобы, в избиении двух братьев Назарян — сторожи в доме, где мы проживаем. Мы призвали к ответу их знакомого, Багдасарова С.М. (ТСЖ «Эксклюзив»). Он незаконно находится в должности председателя, его покрывает бывший помощник председателя Военной Коллегии Верховного суда России В.А.Пипко. Долго излагать. Апелляционные жалобы Мосгорсуд рассматривает в течении 5-10 минут. Надзорные жалобы вернули по формальному признаку. Денег на адвокатов нет. Система судебно-правовая не работает, судьи Басманного суда порочат честь, достоинство, совесть и доброе имя судьи...Помогите! Мы достойные граждане своей страны. Готовы представить все документы. Можем ли мы рассчитывать на амнистию? // Елена Котенова


3

Я защитник Андрея Барабанова на процессе 12-ти по «болотному делу». Мой первый вопрос и так понятен. Второй — удастся ли отстоять амнистию по 212-ой и 318-ой статьям? // Сергей Шаров-Делоне


2

Будет ли амнистирован Ходорковский? // Давид Малинский


1

Здравствуйте. После объявления этим летом экономической амнистии удается ли тем, кто вышел на свободу, вернуться на свои рабочие места? И ст.159 «Мошенничество» была почти единственным дамокловым мечом для всех, кто так или иначе связан с рынком? Спасибо. // Игорь Кремлев

  • Livejournal

Все интервью

Главное сегодня






/interview/nm/s5701209.shtml