Интервью Виктора Бута из таиландской тюрьмы

Во-первых, моя компания закрылась в 2000 году. В 2001 году я вернулся в Россию, и 9 лет у меня не было никакого авиабизнеса. Я пытался начать все по новой, занимался другим видом деятельности, пытался заниматься строительством коттеджей, под все брал кредиты, которые теперь приходится выплачивать. Что касается старшего брата, то он занимается другим делом, он до сих пор занят авиаперевозками.

Никакой возможности управлять бизнесом из тюрьмы у меня нет. Вся переписка проходит жесткую цензуру. Никакого бизнеса у меня не осталось, все пришло в полный упадок, ситуация была очень сложная, единственный вопрос -- это вернуть кредиты, взятые под развитие бизнеса. В России у меня активов, кстати говоря, нет.

Я могу только предполагать, все зависит от доброй воли нашего государства. Мой арест -- это однозначно геополитика. В 1995--1996 году российский авиабизнес был хорошо развит в Африканском регионе, так как российские самолеты могли садиться на грунтовые полосы. Я достаточно оперативно перевозил гуманитарные грузы. Естественно, меня никто не мог контролировать, это был частный бизнес частного российского предпринимателя. Те люди, которые представляли разведки иностранных государств в Африке, видимо, посчитали, что Россия может выжить их из региона. Вообще, многие американские агенты сделали на мне карьеру. Вряд ли они могли поймать бен Ладена, проще было ловить Бута, который никуда не скрывался. Американские спецслужбы официально отчитались, что потратили 12 миллионов долларов. Меня якобы видели то в Португалии, то в Швеции и так далее. Агенты ездили туда в командировки. Насколько мне известно, в США поднимается огромный скандал по поводу затрат спецслужб на мою поимку. Против меня идет настоящая информационная война. Все обвинения шли по нарастающей. Сначала был фильм, потом была книга. Создавался образ всемирного злодея. Результатом стали абсурдные утверждения, что где бы в мире что ни возникало, то виноват Бут. Конечной целью этой войны является Россия. Если уж меня обвиняют в содействии террористам, а я российский гражданин, то и Россию в этом можно обвинить. Я не знаю, насколько предвзятое правосудие в России, меня там не судили. В США, кстати, можно судить за намерения, то есть за инакомыслие. В результате провокаций и навязанных мне действий получается, что суд будет судить меня за то, что я якобы собирался продать ракеты, которыми будут убивать американских граждан. Российского летчика Ярошенко увезли из Африки под таким же предлогом, его будут также судить за намерения. Суд присяжных будут предвзято относиться ко мне из-за демонического образа, который мне создали. При судебном разбирательстве никто не увидит за вымышленным героем реального человека. На справедливый приговор я не рассчитываю. Тут замешано огромное количество денег. США утверждают, что я знаю какие-то российские секреты. Они будут пытаться получить их любыми способами, а способов масса -- от шантажа до химических препаратов. В США, возможно, дело до суда и не дойдет. Запрут на авианосце или в Гуантанамо и будут держать, пока не подпишу нужные показания.

Я сейчас сижу в карцере два на два метра, это спецблок. Там отбывают наказание осужденные за причинение колоссального ущерба стране. Там три камеры, начальство аргументирует это тем, что оно опасается за мою безопасность. Меня выводят два раза в сутки на 40-минутные прогулки. Все заключенные по соседству переселены в другие камеры. Никаких контактов внутри тюрьмы, на свидание приводят в сопровождении трех спецназовцев. Вся переписка на русском и английском запрещена. Она уходит на цензуру, сейчас даже нельзя документы через стекло показывать, даже если это адвокатские документы. Естественно, посольство России неоднократно писало письма в таиландское министерство коррекции, но ответов не было. За два с половиной года, что я сижу в тюрьме, я выучил санскрит, хинди, урду, сейчас вот учу турецкий. Я держусь, делаю физические упражнения, в предыдущей тюрьме можно было бегать 40 минут. Жена передает книги под письмо послов. Поддерживать силу духа помогает, наверное, любовь. Товарищи по несчастью мне тоже помогают. В предыдущей тюрьме со мной были люди из Ирана, Индии, Германии, россияне, британцы. Раньше со многими общался, пока меня не отправили в карцер. Когда я оказался там в первый день, еду мне заказали именно другие заключенные. В тюрьме можно тратить порядка 200 рублей в день на еду, но жене разрешили приносить еду с воли. Это радует. Тут есть православная церковь, есть отец Олег, он приходил, общался со мной, передал Библию. Я человек крещеный, мы плотно общались, батюшка меня всячески поддерживал. Тут не дай бог чем-то заболеть, так как, чтобы попасть к врачу, нужно писать письмо и ждать несколько дней. Надзиратели здесь в общем нормальные. За два года в «Конг-Преме» офицеры из внутренней охраны довольно лояльно ко мне относились. Перед судом они говорили, что очень надеются, что я поеду домой. Сбежать оттуда нереально, это из области детективных романов. На здоровье я толком не жалуюсь, но в связи с особенностями питания большая проблема с зубами. Что касается моей семьи, то жена все два с половиной года живет в Бангкоке, общается с посольством, адвокатами, а наша дочь живет у дедушки и бабушки в Петербурге и учится в местной школе. Что касается МИД РФ, то я очень благодарен за всю ту поддержку, которая оказывалась все два с половиной года. Консул ходил на все слушания, писались все документы и пожелания, все передавалось в таиландские органы. Россия себя вела очень корректно, никакого давления на суды от нас не было -- в отличие от американской стороны, которая слала в суд письма. Например, из конгресса, который требовал выдачи, визит генпрокурора, который заявил, что лучший подарок на день рождения -- это экстрадиция. Накануне вынесения решения конгресс открыто угрожал правительству Таиланда.

Никакой у нас связи нет. Не имел чести быть знакомым. Когда Сечин уже служил в Анголе, я еще учился в Москве в институте военных переводчиков, потом отслужил два года в Мозамбике, а потом открыл в 1991 году фирму, которая привозила конфеты, детскую одежду и кассеты. Тогда я и заработал свои первые деньги.

Я начал свою деятельность как карго-оператор в 1993 году. Я брал в лизинг самолет, возил из Шаржи в Россию и СНГ то, что покупалось нашими челноками: мебель, сантехнику, текстиль. С этого все и начиналось. Я перевозил какие-то элементы вооружений, да. Но это были официальные перевозки официальным правительствам. Если кто-то думает, что в ОАЭ можно провезти что-то нелегально, то он ошибается. Там взяток таможенники не берут. Все грузы проходили жесткий досмотр. За возбуждением дела против меня стоят только спецслужбы. Все началось с отчета инспектора ООН Йохана Пелеманна. Он был заинтересован в получении денег, которые платили в ООН за расследования. Он мог позвонить мне, встретиться со мной, но никаких попыток пообщаться со мной за время его расследования не было. Он встречался только с конкурирующими фирмами. Это называется «закопать». В его отчете содержатся только мифы. Таиланд же просто подставили американские спецслужбы, которые чувствуют тут себя очень свободно. Ясно, что тут очень сильное давление Америки. Что касается Лаврова и его вмешательства в мое дело, то он просто защищает интересы российского гражданина. Никаких личных связей, контактов и заинтересованностей у него я не вижу. В принципе, если Россия защищает права гражданина, то это норма. Правовая и человеческая. Я не имею никакого отношения к бомбам, два с половиной года сижу в тюрьме и ни с кем, кроме семьи и послов, не общаюсь. Это политическое преследование. В конечном итоге они хотят обвинить Россию в пособничестве терроризму. Просто на моем деле много людей сделало карьеру и деньги.

Олега Орлова, увы, не знаю. Никаких отношений у нас с ним не было. По поводу мразей, о которых говорят читатели: в Африке, как и во многих других странах, собирается огромное количество той самой мрази, о которой идет речь. Сейчас разобраться в мотивах поведения людей очень тяжело. Оценивать роль партнеров я все-таки не могу.

Фильм -- это следствие того, что есть журналист Питер Ландесман, который брал у меня интервью в Москве. Потом в его газете вышел жуткий пасквиль, все было передернуто и после каждой моей фразы шли комментарии, выгодные США. У меня сохранилось письмо от него. Он писал, что, мол, есть главный редактор и он правит, но давай останемся друзьями и будем вместе писать сценарий для Голилвуда. Я сказал, что это не журналистика, а ерунда какая-то, и прекратил с ним всякие контакты. Однако сценарий он в итоге написал и продал его продюсерам.

«Смерть на продажу» -- однозначно заказ. Жена записала на диск, приносила мне посмотреть. По поводу того, что 70% груза принадлежало мне: чтобы это доказать, нужно иметь все накладные на руках. В конце фильма говорится, что меня нужно уничтожить, о моей связи с Сечиным. Нужно выяснить, кто его финансировал, это кино, кто его финансировал в России. Что касается кино на РЕН ТВ, то это просто низкий уровень компетенции. Те интервью показывали после моего ареста в марте. Моя жена тогда встречалась с людьми, которые снимали эти фильмы, предлагала документы и реальные факты, но правда никого не заинтересовала. Просто люди покупали интервью у других телекомпаний, монтировали их и делали сюжет. Но никаких домов в Шардже я не строил, это запрещено законом, а в аренду дом может снять любой. Шампанского за кучу денег не пил, с сомалийскими пиратами не связывался. Эти фильмы лживые и говорят только о низком уровне нашей тележурналистики.

Я никогда не был сотрудником спецслужб и каких-то разведок, поэтому у меня нет секретов, которые я могу хранить. Никакой крыши или секретной информации у меня тоже никогда не было. Информация о том, что Россия собирается оберегать секреты, которые я знаю, проходила даже в СМИ Таиланда, из-за чего меня и посадили в карцер. Но это бред. Возвращаться в Россию я не боюсь. Для меня США опаснее. Менять свободу на бизнес мне не предлагали, потому что бизнеса у меня и нет уже. Вот моя жена может опасаться за свою безопасность все из-за тех же американских спецслужб.

Я ничего толком не могу сказать ни про виды вооружений, ни про свое отношение к ношению оружия. Что касается Африки, то это регион очень сложный. Там много разборок и войн. По поводу того, как и что туда попадает и оказывается в руках детей, я могу сказать, что и детям Афганистана оружие попадает в руки, поэтому вопросы к американцам, которые там воюют, а не ко мне. Относительно комфортности бизнеса -- работать было хорошо в ОАЭ. Там действительно беспошлинная зона, там все подконтрольно, все прозрачно. Скрывать мне было нечего, и поэтому она больше всего устраивала.

Есть мое интервью на «Эхе Москвы», которое я давал в 2001 году, после терактов 11 сентября. Я ни от кого не скрывался и ответил. Оправдываться я считал ниже своего достоинства, чтобы отвечать на те обвинения, которые мне тогда пытались предъявлять. Нужно было много денег для найма адвокатов в США, чтобы судиться с газетами, а на это было нужно много сил. Основные ресурсы уходили на бизнес. Я считал все это настолько абсурдным, что не уделял этому никакого внимания.

Безопаснее мне будет, конечно, в России. Я очень надеюсь туда вернуться.

Нет ни возможности, ни времени. Со мной в Бангкоке общался журналист Даниил Истулин. Вот он уже написал про меня книгу. Он встречался с очень многими людьми, которые раньше выдавали информацию в СМИ о моем деле. Истулину удалось проследить весь этап информационной войны против меня. Это не скрытая реклама книги, это для тех, кто интересуется проблемой.

Огромное спасибо всем сокурсникам и другим выпускникам нашего вуза. Жена получала и получает очень много звонков с поддержкой.

Увы, тут не мне судить.

Я узнал о нем только в Таиланде, когда сидел в тюрьме. Раньше я о нем не слышал. Сиричок Сопха, заместитель премьера Таиланда и депутат парламента, приходил ко мне в тюрьму, спрашивал, не имеет ли Таксин отношения к тому самолету с оружием, что был тут задержан в Банкгоке в 2009 году. Это была прямая попытка втянуть меня в то, чтобы я дал показания на Таксина. Решение суда, которое потом было принято против меня, было местью за отказ в даче нужных показаний. Меня еще спрашивали, не сотрудник ли я КГБ, сколько тут еще агентов и как поймать Таксина. Странно, что уважаемые политики верят в такие вещи.

Да, принимал. Это был самолет компании татарской «Аэростан», а в спасательной операции я участвовал совместно с представителями российского МИДа и Татарстана.

Да, помощи жду. Семья не может состязаться в вопросе освобождения с госмашиной США. Ни финансово, ни по связям, ни по общению со СМИ. Силы неравные. Если США сюда шлет спецрейс с агентами, вооруженной охраной и конвоирами за мной, то какое количество денег на это идет? Если я поеду домой, то полечу обычным рейсом экономкласса по билету, который купит жена. За деньги спасибо огромное, но я надеюсь, что государство само решит этот вопрос. А вам спасибо большое.

Про ООН я не скажу, а вот самый крупный торговец оружием, если верить тому же фильму «Оружейный барон», это президент США.

У Яна Дасгубты был рак, он лечился два года в Германии. Тем не менее все это время он давал жене реально полезные советы. Я приношу свои соболезнования его семье. Он нам очень помог в судах первой инстанции.

Был такой господин Эндрю Смульян, который оказался в США спустя сутки после моего ареста. Я знал его с 1997 года как бизнесмена. Он знал, что я лечу в Бангкок, и позвал меня на встречу в местную гостиницу. Туда же были приглашены какие-то другие люди. Изначально встреча отношения к оружию не имела, но потом разговор с их стороны о нем зашел. Но у меня тогда был один самолет, который я мог предложить на продажу, который тогда гнил где-то в Шардже. Потом, когда мы беседовали, меня и арестовали. Как я потом узнал, ордер на мой арест был выписан еще за неделю до моего прилета в Таиланд. Если тайцы об этом знали, то они же могли арестовать меня еще в аэропорту, зачем была нужна эта провокация? Кстати, спустя два-три дня после моего ареста Интерпол зачем-то объявил меня в розыск.