|
В чем смысл разделения по видам деятельности?
Предложение правительства состоит в том, чтобы решительно разделить подразделения, занимающиеся инновационной деятельностью от подразделений, занимающихся фундаментальными исследованиями, а также выделить и изолировать подразделения, занимающиеся образованием.
Логика этого решения, видимо, в том, чтобы средства, направленные на науку из бюджета, не перетекали бы в коммерческую деятельность.
Но опасения тех, кто это предлагает совершенно беспочвенны: использование бюджетных средств не по назначению грозит уголовным наказанием, поэтому у правительства уже сейчас имеется мощнейший рычаг для пресечения этого нарушения.
Чего же на самом деле достигнет это решение? Если предполагается запретить одновременное проведение нескольких видов деятельности, необходимо, чтобы любой из этих видов позволял получать средства, достаточные на эту деятельность.
Но это не возможно. И это не нужно.
Почему не нужно? Теперь если подразделение хотя бы что-то продает, продало или планирует продать, оно должно отказаться от бюджетного финансирования и прекратить исследования в направлении фундаментальных наук. Если подразделение проводит фундаментальные исследования, оно должно лишь этим и ограничить свою деятельность. А что плохого, если научное исследование, направленное на решение фундаментальных (или иных) задач, приведет к новому техническому решению, которое может принести пользу? Совсем недавно к этому как раз и призывали отечественную науку! Это называли по-разному: конверсией, технологиями двойного назначения и так далее. И что плохого в том, чтобы в рамках инновационной деятельности заниматься также и фундаментальными исследованиями?
Почему это невозможно?
Потому что фундаментальные исследования не финансируются государством в достаточном объеме.
Источник финансирования фундаментальных исследований – гранты РФФИ. Коллективу менее 6 человек (или коллективу теоретиков не зависимо от численности) дают не более 200 тыс. руб. в год, а более значительному коллективу (6-10 человек) не более 300 тыс. руб. в год. Это на 6 человек всего-то выходит по 4167 руб. в месяц, что дает в зарплату только лишь 3 тыс. Если же делить на 10 человек, получим и того меньше – 1811 руб. Совершенно очевидно, что только на грант РФФИ нельзя выплатить даже заработную плату.
До сих пор выживали более-менее прилично лишь те институты, которые удачно совмещали исследовательскую деятельность с инновационной. Теперь, если проект пройдёт, ни один институт, ни один коллектив не сможет существовать, если не найдёт иных источников доходов, не зависимо от того, получит ли он гранты РФФИ, или нет.
Что это за иные источники? Это – так называемые тендеры. Под конкретного исполнителя формируется конкурсный пакет работ, механизм формирования этого пакета скрыт за семью печатями, и, разумеется, лишь тот, кто участвовал в его формировании, и только он его и выигрывает. Осуществляется видимость конкурса, на самом деле это – подковёрная выдача средств, невольно наводящая мысль об откате – то есть о расплате за эти средства их частью с тем, от кого зависит их выдача.
Что же будет дальше?
Фактически вся наука приговорена к уничтожению, но любимчики спасутся еще некоторое время. Можно выделить несколько институтов, которые в силу значительного веса их директоров могут рассчитывать на некоторую лояльность властей по отношению к этим организациям. Но всё это – мелочи, незначительные и временные нюансы.
Из благополучных предприятий могу назвать Институт ядерной физики СО РАН (ИЯФ СО РАН) – но до поры лишь, поскольку его благополучие именно и строится на сочетании фундаментальных исследований и коммерческой деятельности. Некоторые коллективы решают свои проблемы также за счет совмещения исследований с общеобразовательной деятельностью. Конечно, если, скажем, заведующий лабораторией еще и преподает в двух университетах на полставки, то ему на хлеб хватает. Но не может же каждый сотрудник так решать свои проблемы.
Чтобы не быть разогнанным, необходимо изыскивать недостающие средства. Где? Обычно, этот вопрос решается всегда за счет затягивания пояса, за счет снижения зарплат. Но ситуация такова, что дальше снижать зарплату – это разрушать коллективы.
Исчезают побудительные мотивы для того, чтобы оставаться в научном институте, не к чему стремиться, нечего ожидать в будущем.
Поэтому самые активные люди ищут каждый для себя других мест, других решений. Именно, самые ценные члены научных коллективов или уже ушли из науки, либо уйдут в ближайшее время.
Остались два крайних возраста. Это, прежде всего, старики, которые так давно работают в РАН, что уже ничего иного не умеют, и боятся сойти с лодки, не важно, тонет она, или нет. Большая часть их – пенсионного или предпенсионного возраста. Другая часть сотрудников – это молодёжь, которая учится в аспирантуре, или только что закончила обучение. Они еще мало что умеют, и видят для себя в науке возможность косить от армии, получить квалификацию, защитить диссертацию, и после этого сразу же слинять – либо в другую страну, либо в коммерческую фирму, работающую с иностранными партнерами, либо, в крайнем случае, в столицу, как промежуточный шаг.
Есть еще некоторая часть таких, которые и не слишком молоды, и не слишком стары, уже достаточно опытны. Они – руководители, у них есть дело, которое их пока кормит. Видимо, правительство предполагает, что вся наука должна состоять из таких людей. Но не следует забывать, что это дело чаще всего основано на использовании идей, которые разрабатывались коллективами совсем иного сорта, более разношерстными, и достаточно долгое время. И в этих коллективах подчас имеются такие люди, которые не вполне удовлетворены зарплатой, поскольку они – не руководители. Существование этих коллективов в любой момент может прекратиться – стоит только закончиться работе, или увеличиться размеру налогов. Кроме того, если будет разрушены структуры, частью которых они являются, им тоже будет нелегко спасаться. Их положение можно сравнить с положением экипажа с крепкой каютой на ветхом корабле. Корабль утонет, каюта не спасёт.
Почему это делается?
Ни лев ни орел не могут питаться травой. Травой питаются насекомые, которых поедают мелкие грызуны, которых поедают лисы, а уже этих лис могут поедать орёл и лев.
Никто не ставит целью уничтожение науки, но есть цель навести в стране порядок, чтобы всё давало только прибыль, и ничто не давало убытка. Наука будет разделена на фундаментальную, инновационную и образовательную. Инновационная наука не должна получать средства из бюджета – она должна сама приносить средства в бюджет. Образовательная часть должна слиться с вузами (не важно, кто кого поглотит), и в дальнейшем, вводя платное образование, можно также перевести ее на рельсы самоокупаемости. Остается фундаментальная наука.
Лишенная достаточных средств, и утратив связь с техникой, технологией и кадрами (именно это дается взаимным проникновением трех ее компонент) – такая фундаментальная наука обречена на отставание.
Одно направление за другим будет закрыто по той причине, что оно не способно добыть существенных новых знаний по сравнению с аналогичными зарубежными учреждениями (или потому, что эти знания никому не нужны).
Об авторе:
Жмудь Вадим Аркадьевич. Институт лазерной физики СО РАН, Заведующий лабораторией "Электронных лазерных систем".
Доктор технических наук. Профессор кафедры "Лазерные системы" Новосибирского государственного технического университета (НГТУ), доцент Новосибирского государственного университета Физического факультета (НГУ)
18 АПРЕЛЯ 2005 16:55
|
