За окном одной из квартир большого шведского дома стоит белокурый двенадцатилетний мальчик по имени Оскар с ножичком и тычет им в своих воображаемых врагов. С другой стороны – зима и, кажется, социализм. Можно было бы сказать, что зима в разгаре, если бы не было ощущения, что она здесь и не заканчивается никогда. Под непрекращающимся снегом во двор приезжает машина. Из нее выходят мужчина и девочка. Девочка бледная и черноволосая. В общем, сами понимаете, зима никогда не кончится, одноклассники издеваются в лучших традициях гитлерюгенда, черненькая девочка Эли и беленький Оскар, несмотря на все ее заверения, что дружить им нельзя, подружились. Девочка оказалась вампиром, вокруг от высосанной из шейной артерии крови умирали люди, дети дружили, собирали кубик Рубика и спасали друг друга от одиночества, которое бывает только в двенадцать лет и только зимой.
Шведская картина «Впусти меня» стала одной из главных сенсаций прошлого года, собрала массу призов и была включена множеством критиков в число главных фильмов года.
При этом фильм ни в коей мере не является даже попыткой создания вампирского блокбастера – эту нишу в текущие месяцы занимают голливудские «Сумерки» на сходную тему и грядущий приквел «Другого мира». Все дело в том, что «Впусти меня» — это совсем другое кино.
Образ влюбленного вампира в последние годы действительно изрядно занимал кинематографистов. Возлюбленными бессмертных хладных кровососов становились американские подростки и оборотни из враждебного клана. В конце концов, даже копполовская экранизация «Дракулы» тоже оказывалась о любви, вернее о ее невозможности.
Это своего рода новая мифология – вампиры заняли место романтических бессмертных полубогов с отрицательной коннотацией, обладающих нечеловеческими способностями, но лишенными возможности любить себе подобных.
Так вот, невозможность такой любви представляет для шведа Томаса Альфрендсона, снявшего картину, интерес едва ли не в последнюю очередь.
Больше того, в первые несколько минут следить за тягучим, но при этом насыщенным и временами избыточным повествованием вообще сложновато. Заснеженные шведские березы и сосны, серые дома и алкоголики в распивочной настолько узнаваемы, что становится не по себе. Приглушенные цвета усугубляют вязкую, страшно реалистичную жуть. Так что, когда один гражданин в ответ на вопрос, сколько времени, подвешивает другого, перерезает ему горло, предусмотрительно подставив для крови ведерко, это смотрится вполне по-нашему.
Когда первый шок проходит, приходит время второго отделения.
Самое удивительное в этом фильме, что он, используя похожую на унизительно подростковые «Сумерки» фабулу, выворачивает ее ровно наизнанку.
В американском варианте вампиры — это конкретные кровососы, а любовь девочки-тинейджера к хладному красавцу – довольно лобовая метафора полового созревания. У шведов, при прочих равных, получается натуральная сказка, замаскированная под суровый и местами весьма кровавый реализм. Даже имена героев – Оскар и Эли – выглядят очень по-сказочному. Ну а какая это сказка, догадаться несложно, потому что лучшую историю о дружбе одинокого мальчика с обаятельным представителем нечистой силы придумали именно на этой северной земле больше полувека назад. Она называлась «Малыш и Карлсон».
