Такое впечатление, что после выхода романа Ускова его так толком никто и не прочел. А, между прочим, стоило. Хотя бы из любопытства. Чтоб узнать, что там внутри. Под черной с золотом нефтяной суперобложкой. И под второй с мальчиком-девочкой, подавившимся бижутерией.
Книга, при всем внешнем лоске и предвкушении запрограммированного успеха, неровная, противоречивая, самоуверенная, нервная и закомплексованная. Полная недосказанностей и загадок — как и ее главный герой с автором вкупе.
Если забыть на секундочку о fashion и обещаниях приоткрыть её закулису — с детективом в дебюте Николая Ускова все в порядке.
«Зимняя коллекция» — детектив. Причем классический. Все в романе – от автора до главного героя, редактора глянцевого журнала «Джентльмен» Иннокентия Алехина, и следователей прокуратуры — ищут ответ на самый что ни на есть детективный вопрос «Who did it?».
Полосует кто-то сотрудников, любимых и знакомых светского человека Кеши Алехина странным орудием по горлу. И его самого хотят убить. А кто, почему и зачем – непонятно. Версии подбрасываются из области бизнеса и карьерной корысти, любви и ревности. Алехин — то главная будущая жертва убийцы, то главный подозреваемый у следствия. Напряжение, как и полагается, растет. И развязка почти классическая. Полковник ФСБ со знакомой фамилией Севостьянов, курящий сигары и объявившийся незадолго до финала, восстанавливает перед слегка помятым после всех приключений Алехиным кадр за кадром картину событий. И все они с некоторой натяжкой складываются во вполне правдоподобную картину. Все непонятное проясняется. На все вопросы находятся ответы. Убийца тот, на кого и в самом деле ни за что и никто бы не подумал.
В общем, вполне приличный мог бы быть детектив. Если бы не fashion.
Детектив (и его читатель) многое могут простить. Героев, у которых кроме имен и расхожих штампованных «черточек» нет за душой ничего живого. Банальные рассуждения на общие темы в кратких паузах действия. Энергичные диалоги ни о чем. И даже потуги на мораль и философию.
Одного детектив (и его читатель) простить не могут. Неоправданного замедления действия. Уход в сторону от главного – кто куда пошел, откуда вернулся и где стоял, когда совершилось убийство. Тем не менее именно это Усков себе запросто и позволяет. Примерно треть романа (несмотря на все композиционные ухищрения в виде аккуратно нарезанных главок и смен картинок – то Милан, то Москва, то одна компания, то другая) действие стоит на месте.
Читатель — фанат моды и глянцевой жизни — ждет в этих паузах откровений. Читатель-не фанат тоже не прочь попробовать чего-нибудь остренького из достающего его изо всех углов мира астенических топ-моделей, роскошных отелей, нарядов, автомобилей.
Разочарование, кажется, ждет и тех и других.
Любители интеллектуального глянца и поклонницы романов Робски и Лениной едва ли откроют для себя что-нибудь новенькое в описаниях Ускова. Недоумевающие по поводу всей этой телешумихи вокруг московского бомонда так и останутся в недоумении.
В каком порядке рассаживаются на показах Дольче и Габбаны в Милане байеры модных магазинов. Авторские комментарии о вырождении моды. Известные рассуждения о людях старых европейских и только народившихся российских денег. Привычное сканирование главным героем-двойником автора любого встречного-поперечного с подробным перечислением всего им надетого. Долгие описания взаимоотношений с официантами модных московских ресторанов. Веские замечания о том, почему московский свет предпочитает белое сухое красному и как в ресторанную моду вошли фаланги камчатских крабов…
Надо очень подсесть на тему, чтобы завестись от такой малости.
Для того же, кто далек от подобных брендов и трендов, все эти отвлечения от детективного действа — только напрасная трата времени.
Декларация автора, что он-де только ученый-исследователь, историк современного высшего общества и лишь наблюдает, анализирует и описывает, – так и остается декларацией. Жить в «фэйшине» и быть свободным от него Ускову не удается. В перечислении, что заказывается в ресторанах, на чем ездится и в каких отелях останавливается, – чувствуется живейшая заинтересованность потребителя, а не холодная отстраненность наблюдателя.
Ускову безусловно веришь в его блоге, когда он с заносчивым высокомерием разносит интеллигентных «задротов», оставшихся на обочине и от бессилия хающих всех, кто добивается успеха.
Его же литературным попыткам показать, что «всюду люди» и куда ни посмотри, они только и делают, что давят и душат друг друга, и те, кто едет в «Мазерати» на светский раут, в этом смысле ничем не отличаются от тех, кто трясется в метро и загаженном лифте, — как-то не очень.
Проблема не в идейной плоскости. А в том, что в ненависть таксиста-антисемита, бубнящего про то, что этого Каца-Лужкова надо четвертовать на Красной площади, веришь так же мало, как в чувства звезды MTV Алисы, перепугавшейся за жизнь своего возлюбленного Кена Алехина.
Манекены, одетые Дольче с Габбаной и наряженные на Черкизовском рынке, – отличны лишь нарядами.
Куклы не могут ни ненавидеть, ни любить, что бы на них ни одевали. И в этом нет их вины. За все отвечает автор.
По счастью, Усков спохватился вовремя. По ходу развития действия тривиальные рассуждения на тему лицемерия бомонда, бессмысленности погони за модой и зависимости от наркотика успеха, как и попытки прорисовки живых характеров и дотягивания их до уровня образа, оставляются. Освобожденное от груза средней литературы действие несется вперед. Очень хочется узнать, чем все кончится.
Роман, так много обещавший, держит слово лишь в одном – дать замотанному успешному человеку возможность развлечься модной и увлекательной книжкой. И оно, право же, того стоит.
Николай Усков. Зимняя коллекция смерти. М.: Эксмо, 2008.
