Аукционные дома Sotheby's и Christie's одновременно представили в Москве топ-лоты своих предстоящих торгов. Осенне-зимний сезон характеризуется обилием дорогостоящих экспонатов и шапкозакидательским отношением к кризису.

В конкуренции между ведущими лондонскими аукционами имеется одна забавная сторона. Каждому из них вроде бы хочется выступить оригинально, но привычка присматривать вполглаза за соперником обычно приводит к зеркальности ходов. Вот и на этот раз симметрия очевидна – вплоть до выбора площадок в Москве. В обоих случаях задействованы старые дворянские усадьбы, расположенные в центре города. Christie's устроил предаукционный показ в доме Черткова на Мясницкой (здесь еще не закончены реставрационные работы, отчего интерьер похож на декорацию к фильму о привидениях), а Sotheby's обосновался в усадьбе Цуриковых-Нарышкиных, что по Гоголевскому бульвару. Здесь с ремонтом уже закончили и в скором времени обещают учредить филиал церетелиевского Музея современного искусства. Оно и не удивительно – при таких-то связях, как у Зураба Константиновича. Пока музей неспешно готовится к новоселью, в усадьбу пустили погостить аукционистов с Нью-Бонд-стрит.

Так что оба лондонских заведения обустроились в Москве довольно счастливо и открылись в один день.

На этом параллели не заканчиваются. Те и другие выбрали для гастролей довольно широкий репертуар, а отнюдь не только русское искусство, как бывало в прежние годы. На обеих выставках фигурируют топ-лоты сразу нескольких будущих торгов – лондонских, нью-йоркских и даже гонконгских. Художники из России внедрены в интернациональный контекст, перемежаясь с импрессионистами, кубистами, поп-артистами и старыми европейскими мастерами.

Тенденция понятна: прошли времена, когда русские коллекционеры скупали в первую очередь работы своих соотечественников.

Не то чтобы патриотизм нынче иссяк – скорее, исчезло недоверие к «чужим» авторитетам. Наши толстосумы неплохо подковались в истории зарубежного искусства и разобрались в конъюнктуре международного арт-рынка, так что готовы замахнуться хоть на Клода Моне, хоть на Дэмиана Херста. Вернее, были готовы еще месяца два назад. Теперь же задумчиво почесывают переносицу и неодобрительно посматривают на расточительных жен. Дескать, сегодня куплю тебе очередного Ренуара, а завтра сама же его потащишь на барахолку менять на хлеб и медикаменты... В этой непростой психологической ситуации аукционисты вынуждены лучиться оптимизмом с удвоенной силой.

Психотерапевтическое заклинание звучит приблизительно так: «Кризис способен обрушить дутые репутации и нестабильные конъюнктуры, а вечным ценностям ничего не страшно».

При этом старательно подчеркивается, что именно вечные ценности и являются предметом всех ближайших торгов. Оснований такие намеки не лишены, конечно. В обеих коллекциях преобладает искусство, проверенное временем и рынком. Живописи Питера Брейгеля-младшего, Каналетто, Писсарро, Гогена, Матисса не грозит девальвация, эти вещи всегда будут в цене. Проблема только в том, что при ухудшении экономической ситуации они будут временно неликвидными. Пожелай владелец какого-нибудь шедевра его срочно продать, чтобы поправить свои пошатнувшиеся дела, и наверняка он столкнется с отсутствием спроса, поскольку у возможных покупателей лишних денег тоже не окажется. Так что инвестирование в искусство в условиях кризиса подразумевает долгосрочную уверенность в своих силах. Лондонские аукционисты, вероятно, полагают, что таких людей они найдут именно в России.

Цены на привезенные топ-лоты выглядят совершенно докризисными, никакого демпинга не ожидается.

Например, «Автопортрет» Фрэнсиса Бэкона, предлагаемый к продаже на нью-йоркском аукционе Christie's, прикидочно оценивается в $40–60 миллионов. Около 60 миллионов намерены выручить и устроители нью-йоркских торгов Sotheby's за «Супрематическую композицию» Казимира Малевича. К слову, само это произведение в Москву не приехало, здесь можно увидеть только принт в натуральную величину. Объяснение простое: в Лондоне сейчас горячая пора, гости съехались на арт-ярмарку Frieze, так что Малевич активно работает на имиджевом фронте. Впрочем, многомиллионных лотов на московской выставке Sotheby's все равно немало. Скажем, за шикарный «Руанский собор» Клода Моне (полотно из той же серии, часть которой обретается в Пушкинском музее) организаторы торгов намерены получить 18–25 миллионов долларов. Причудливый «Вампир» Эдварда Мунка (этот сюжет буквально предвещает голливудскую моду на фильмы о кровососах) обойдется будущему владельцу миллионов эдак в тридцать пять, а «Отдыхающая танцовщица» Эдгара Дега потянет и на все сорок. Разумеется, все это при условии, что найдутся желающие.

Похожим образом обстоит дело и на выставке Christie's, хотя здесь экспонатов и поменьше.

В показном бодрячестве обоим аукционным домам не откажешь.

Особое любопытство у прессы вызвали документы, связанные с именем Юрия Гагарина. Sotheby's привез в Москву автографы первого космонавта, принадлежащие американскому миллиардеру Россу Перро. Пока принадлежащие. Аукционисты надеются, что Россия пожелает вернуть на родину машинописный отчет о полете корабля «Восток», подписанный Юрием Алексеевичем, а также рукопись его речи, произнесенной накануне исторического события перед членами государственной комиссии. Вообще-то, наши власти склонны к подобным патриотическим жестам. Теоретически, всегда могут найтись олигархи, готовые оказать эту любезность, – тут уж кризис ни на что не влияет, была бы политическая воля свыше.

Смотреть расписание:  Показ топ-лотов осенних нью-йоркских аукциона Сотбис   

РАНЕЕ В РУБРИКЕ «ВЫСТАВКИ»

	Святыни в миру В Музее личных коллекций открылась выставка «Шедевры русской иконописи XIV–XVI веков», устроенная частными
	Склепалась связь времен... Московский музей современного искусства решил поэкспериментировать и создал масштабную экспозицию «От штудии к арт-объекту»,
	Паззл имени Репина Коллекция рисунков Ильи Репина, приобретенная Третьяковской галереей на спонсорские деньги, впервые предъявлена публике для