Для начала позвольте задекларировать, вы имеете право это знать: «Тайное сияние» длится два с половиной часа. Все это время (исключая завязку) вы будете смотреть на мать-одиночку, потерявшую сына. Она сделает все, что обычно делают люди, которым больно, очень больно: станет рыдать, орать в бессилии в пустоту, яростно искать облегчение в вере, затем так же яростно ее отрицать, мстить всем, кто попадется под руку, и, главным образом, богу. А вы, вы будете чувствовать какое-то странное чувство, возможно, неловкость, потому что этот фильм — нет, он не вынимает душу, от него не хочется залить слезами весь кинозал, но вы ощутите себя в толпе зевак, собравшихся у места аварии со смертельным исходом.
Вмешаться не можете, зрелище не из приятных, но вы стоите и смотрите, охваченные стыдливым и инстинктивным любопытством.
Но если вы не испугались и все еще читаете, значит, вы готовы взглянуть в окуляр микроскопа вместе с Чан Дон Ли, который с пристальным и каким-то буддистским хладнокровием рассматривает одну маленькую человеческую жизнь. Вот она. Не так давно у Син Э (Чон До Ен получила за эту роль приз в Каннах, и, поверьте, не просто так) умер муж, и она вместе с маленьким сыном перебирается из Сеула в город Милиан, место, где вырос ее покойный супруг. Горожане в меру добры: Чан Йонг (комичный автослесарь, отвечающий в фильме за местную анестезию, с его появлением в кадре немного спадает трагизм, сыгран известным корейским актером Кан Хо Сон) неловко ухаживает, аптекарша любезничает, подсовывая мимоходом брошюрку, взывающую к воцерковлению, продавщица из магазина за глаза называет Син Э чокнутой. Но в целом жизнь не так напряженна, как в отечественных провинциальных драмах.
Однако через некоторое время, когда Син Э открыла музыкальную школу и позволяет себе выпивать с приятельницами, ее сына похищают.
Женщина собирает деньги, кидает их, как приказано, в мусорный контейнер, но вместо счастливого голливудского финала ее ждет труп ребенка, найденный полицией в пруду. В оцепенении Син Э мечется по городу, не зная, чем себя занять, пока снова не натыкается на аптекаршу, которая, чувствуя подходящий момент, агитирует ее присоединиться к верующим. Но вера улетучивается в тот миг, когда Син Э, вооружившаяся букетиком и двумя подругами, отправляется в местную тюрьму прощать уже найденного и посаженного убийцу своего ребенка. Потому что на трогательный монолог Син Э тот вежливо отвечает, мол, спасибо, но бог меня уже простил, и выглядит при этом благостным и счастливым. Син Э снова срывается на истерики, начинает по мелкому пакостничать (меняет диск с музыкой на проповеди, и теперь во время молитвы из репродуктора несется песня со словами «все это ложь»), затем попадает в клинику. Под конец она оттуда выходит, но оправилась или нет, так и остается неясным.
Забавно, но прокатчики и режиссеры как будто устроили заговор.
Примерно в одно и то же время на наших экранах появляются три фильма о материнском горе. Причем все три — не похожие друг на друга, снятые в разных концах света. Недавно вышел «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, в котором героиня искупала несчастье, растворившись в провинциальном городе и слившись с его обитателями. Теперь «Тайное сияние» — размеренная притча, фиксирующая, что от боли невозможно укрыться: будь то вера или месть, единственная надежда — время, все проходит, и это пройдет. А на Фестивале американского кино покажут «Подмену», в которой героиня Анджелины Джоли теряет сына. Посмотрим, что скажет по этому поводу Голливуд.
