Чебуреки прекрасного

Выходит новый фильм Ким Ки Дука «Время»

Выходит «Время» — новый фильм свирепого корейца Ким Ки Дука о любви и пластической хирургии.

На втором году совместной жизни, когда свежесть чувств замутняется первой увядалинкой, а страсть подтачивает рутинный червячок, одна ревнивая особа, закатив бойфренду публичную истерику за то, что тот кокетничал с официанткой, вечером делает ему неискренний минет, ночью, прикинувшись официанткой, склоняет к двусмысленному сексу, а утром бежит увековечивать на своем лице эту самую официантку в клинику пластической хирургии за углом.

В Корее, говорят, так поступают абсолютно все девушки, безразлично к времени сожительства и сорту свежести. Злоба дня, с одной стороны, получается немножко импортной: наши вторые половины в таком-то нежном возрасте не под скальпель строем ходят, а в соляриум, фитнес или, там, спа. С другой стороны, авторский приговор красоте, развитой до полного исчезновения лица, происходит скорее не от злобы (хотя Ки Дук, конечно же, — режиссер исключительно недобрый), а от особенностей творческого метода:

у этого радикального корейца и Киса Воробьянинов опустошал бы над своей проплешиной не флакон с «Титаником», а реторту с серной кислотой.

Итак, бойфренд, полфильма проведя на удаленном острове, где предавался меланхолии в компании эротических скульптур, влюбляется в следующую девушку, которая на поверку оказывается той самой первой, но с другой физиономией. Фрустрированный юноша меняет внешность сам, так что ко второй половине фильма начальные входные данные оборачиваются сплошными переменными: девушка Си Хи трансформируется в нечто другое под названием Си Хо, а ее видоизмененного бойфренда и подавно размазывают по списку анонимных мужиков, которых героиня, пытаясь отыскать оригинал, склоняет к интиму методом случайной выборки. В финале героиня и вовсе требует сотворить на своем лице такую пластическую операцию, чтоб ее не узнал никто и никогда. Что, учитывая некоторый конфуз с идентификацией, который происходит у зрителя с самого начала (здесь, конечно же, кореец удачно спекульнул на трудностях с запоминанием неевропейской внешности там, где его фильмы, прежде всего, и смотрят, то есть на Западе), наверно и не так уж важно.

Важно то, что ежегодное появление в местном прокате фильма Ким Ки Дука — событие не только календарное, но в некотором смысле ритуальное.

Дадут отчаянные дистрибьюторы слабину, не запустят в кинотеатры нового Ки Дука, чьим главным достижением в народной памяти так и останутся рыболовные снасти, заброшенные в человеческие гениталии, и все — высокую идею артхауса можно переформатировать в торговлю чебуреками. С той же ответственностью перед судьбами прекрасного, что и у девушки из «Времени», которая из Си Хи превращается в Си Хо, Си Хе (как правильно-то?), Си Ху и далее по списку.

Просто в творческом методе Ки Дука чебуреки, переделанные из артхауса, относятся к реальности точно так же, как рыболовные крючки в причинном месте к рыболовецкому промыслу Южной Кореи, а манипуляции с рожей лица — к доходному бизнесу пластических хирургов, который, как говорят, превратился там в национальное бедствие какое-то. И это, пожалуй, то единственное, за что можно упрекнуть нашего корейца — за формализм в искусстве. Особая категория любителей метафизических орнаментов, может, и останется довольна «Временем». Но те, кому захочется сносных выводов из картины, где рожу если и показывают, то отдельно от лица, а если эта рожа вздумает дать какого-никакого Станиславского, подбегает Ки Дук и бьет актера резиновой палкой, выйдут из зала в некотором замешательстве.

Ругаться, впрочем, грех.

Режиссеров, способных скрестить «Прошлым летом в Мариенбаде» (безусловно, любимый фильм Ки Дука в юношеские годы обучения прекрасному во Франции) с фильмом «Без лица» и заставить гибрид убедительно развиваться и функционировать, на этой планете можно пересчитать по пальцам. Вот у нас, например, тоже ведь решили поиграть в подмены, форму и симметрию в фильме, кажется, «Любовник и морковь», и что? Те, кто высидел этот опус до финала, до сих пор, говорят, предаются меланхолии в неэротичной компании железных феликсов и прочего ужаса российской художественной пластики в скульптурном парке рядом с ЦДХ.

Вытащить их оттуда могут только Луцик с Саморядовым. Но они умерли.

Жаль, но «Время» — это все-таки не тот фильм, на который без угрызений совести поведешь девушку теплым летним вечером на втором году совместной жизни. Пусть лучше ездят на «оборачивания» в спа. А смогут ли наши мужественные дистрибьюторы и дальше окупать свой ограниченный прокат теми, кто Роб-Грие не путает с Роб Роем, смотрел «Face (признан в РФ иностранным агентом)/Off» и правильно выговаривает «трансцендентный» — время покажет, как говорится.