Экипаж живых мертвецов

Прошла премьера ленты «Бумер. Фильм второй» — печального повествования про машину, любовь и смерть, после которой есть что-то вроде жизни.

Есть новости с зоны. Вместо того чтобы честно схлопотать все свои пули и истечь кровью после неудачной попытки ограбления компьютерного салона, к чему вроде бы естественно располагал финал первого «Бумера», Кот, он же Костя Огородников, он же актер Вдовиченков, сел в лагерь на пятнадцать лет. Спустя три года Кот выходит на свободу ценой немалой взятки, выплаченной алчной тюремной администрации Ошпаренным, жирующим в Москве, но мучимым совестью, и жизни юного урки Николая, которого грохнули для отчетности, чтобы был труп, который пройдет по бумагам как труп Кота.

Главный герой, откинувшись с новыми документами, съездит сначала в столицу навестить старого товарища, а потом в провинцию — отыскать сестру Коли Дашку, которая работает в дядиной чебуречной и мечтает улететь в Гоа — «рай на земле, где деньги не нужны».

Новейшая российская реальность в общем уже не напоминает, как в яростные 90-е, пахнущую паленым «Амаретто» и комбижиром чебуречную. Однако и от райской она далека.

В том, например, смысле, что деньги по-прежнему актуальны. Первый «Бумер» хотя бы за то заслуживает уважения, что собрал очень приличную кассу, причем по-честному, по-пацански — без массированной телевизионной рекламы и художественных роликов. Население полюбило четырех отморозков по собственной воле, и режиссер совершил только одну ошибку: неосторожно грохнул трех из них, самых перспективных. В серьезном бизнесе так не делается, но кинобизнес имеет волшебное обыкновение оживлять мертвых.

Это все не к тому, что Буслов и Сельянов реанимировали Кота, как Конан Дойл сгинувшего в Марианской впадине Холмса, не исключительно ради денег, но и ради них, безусловно, тоже.

Кот ведет себя на воле в соответствии с канонами, заложенными еще в замечательном советском фильме «Жизнь прошла мимо».

Ошпаренного не то чтобы прощает, но относится к нему с мучительным пониманием. Бедовую Дашку, ввязавшуюся ради путевки в рай в изобретательную криминальную аферу, сажает на трое суток в погреб, дабы дурочка научилась ценить свободу. Юным прыщавым бандитам, недвусмысленно уточняющим у Кота, на сколько денег потянет его модное авто, говорит, устало, но убедительно играя желваками: «Не нужна тебе такая тачка, поверь мне, брат». Усвоенная с баландой относительная святость, как известно, в миру котируется не особенно. Коту стукнут по крепкой голове традиционной бейсбольной битой, разденут, сочтут за мертвого и скинут в реку, откуда его выловит простой русский народ в лице деревенского рыбака, приходящегося Собачихе из первого фильма ментальной родней.

Мобильник в «Бумере» пикал известным рингтоном сколь угодно долго, совершенно не нуждаясь в зарядном устройстве, и в новом фильме тоже полно мелких и крупных несуразностей, которые очень сгущаются в финале; известно, что имелось чуть ли не с десяток вариантов сценария, а над окончательной версией работали четыре человека.
Однако на происходящее можно посмотреть под иным углом, и тогда все детали, пусть и странным образом, встанут на свои места.

Достаточно предположить в Коте не Лапшу из любимого Бусловым шедевра Серджио Леоне «Однажды в Америке», но тезку героя «Мертвеца» Джармуша, мертвого, но функционирующего. «Ты, Огородников, мертв», — говорит Коту в зоне, вручая чужой паспорт, продажный мент и сам не подозревает об экзистенциальной своей правоте.

Он изначально труп, и это многое объясняет: изобилующие длинными кадрами и затемнениями между эпизодами маневры героя мало похожи на реальность, но вполне годятся в качестве картинок из загробной жизни, которая есть сон.

Причем сон не вполне, как и в первом «Бумере», бандитский. И Кот, и персонаж Джармуша пусть и странствуют среди хорошо знакомых публике маяков, атрибутов и образов, однако живут в этом мире по своим мифологическим понятиям. Окружающим этих понятий не осознать: они, очевидно, начинают действовать там, где лягушки, грянувшись оземь, оборачиваются царевнами, смерть спрятана в яйце, а Иваны пытаются, да не могут припомнить родства.

Окружающие на такие странности героев реагируют битой.

А маневры, как их ни трактуй, сведутся-таки к не оставляющему пространства для разночтений финалу с пальбой. Третий «Бумер» Буслов снимать вроде бы не собирается, но не стоит зарекаться. На осторожные мысли о продолжении наводит рекламный постер. Дело в фильме происходит осенью, а на Вдовиченкове с постера - не надеванный в кадре тулуп вполне зимнего вида.