Екатерина Шульман
о новой роли
российского парламента

Спокойной ночи, страна

О чем мечтает «простой советский человек»

«Газета.Ru» 17.02.2016, 20:11
Люди скупают посуду в магазине Вильнюса, 27 апреля 1990 года Dusan Vranic/AP
Люди скупают посуду в магазине Вильнюса, 27 апреля 1990 года

Ностальгия по плановой экономике, которую спустя четверть века жизни в условиях экономики рыночной испытывает больше половины россиян, похожа на тоску по стабильности и социальной справедливости. Пусть даже при этом не будет потребительского рая, зато не будет и диковато-капиталистического ада. Другого пути развития страны сегодня, кажется, не видят ни власти, ни сами граждане.

Больше половины россиян выступают за плановую экономику — рыночная, как следует из опроса Левада-центра, привлекает сегодня лишь 22% опрошенных. Причем процент ценителей экономики советского типа все последние годы практически не меняется — стабильно около половины россиян хотели бы вернуться в СССР. При этом постоянно уменьшается количество людей, выступающих за свободный рынок, и увеличивается тех, кто перестал понимать в принципе, в какой стране он хотел бы жить.

Вряд ли, конечно, граждане, выбирая плановую экономику, голосуют за дефицит колбасы, возврат талонов на книги Дюма и погоню за импортными сапогами, которые в советской торговле выбрасывали под конец месяца, чтобы выполнить план. Нынешние 30-летние этого и помнить не могут.

Скорее всего, люди голосуют за стабильность — чтобы цены в магазинах не прыгали в зависимости от состояния рынка, а стояли как вкопанные.

Дескать, если российский рынок получился диким, пусть опять все возьмет в свои руки государство. Другого ведь мы и не знаем. Другого у нас пока не получалось. Так и шарахаемся между двумя крайностями.

Свежий пример — инициатива Мосгордумы запретить торговлю алкоголем в круглосуточных магазинах, расположенных в жилых домах. Граждане, говорят депутаты, жалуются, что торговцы продают спиртное даже после 23.00 и пьяницы оглашают окрестности своей радостью до утра.

Резоны торговцев, что без продажи спиртного магазины у дома не выдержат конкуренции с крупными сетевиками и просто закроются (так что и молока там купить не получится, а не только водки), не говоря уже о том, что у нас в принципе города устроены так, что почти все магазины — на первых этажах домов, кажется, никого уже не смущают.

Другой вариант решения проблемы, который предлагают общественники, — вообще запретить магазинчикам в жилых районах торговать по ночам. Во-первых, наши люди в магазины по ночам не ходят, во-вторых, в Европе тоже ночной торговли нет.

Забавно, конечно, как нынешние запретители любят апеллировать к западному опыту, выбирая из него лишь то, что выгодно здесь и сейчас, а не в целом. Но главное, что стало очевидным даже самой широкой публике после сноса «самостроя» в Москве, — нелюбовь «простых советских людей» к торгашам отлично эксплуатируется и сегодня, спустя 25 лет более или менее свободного рынка.

Это ведь торгаши придерживали товар под прилавком, а не плановая экономика, породившая дефицит. Именно они сегодня льют пальмовое масло в сметану. И именно они виноваты в том, что цены на продукты растут, а вовсе не государство, включившее внешнюю политику на полную мощь, невзирая на проблемы экономики (рыночной или какой другой, при таком подходе уже не суть важно). А раз так, то очередное ущемление интересов барыг граждане только поддержат.

Хотя в данном случае ограничения на работу магазинов у дома — как раз последнее, что хотелось бы перенять у Европы и в чем ущемить торговцев.

Тем более что и на Западе далеко не все так однозначно — время работы продовольственных магазинов, другой торговли и развлечений регулируют не чиновники, а сообщества жителей, муниципалитеты, отраслевые профсоюзы и другие акторы.

Дикий российский капитализм — этот накопительный энтузиазм со всеми его издержками — породил в том числе феномен никогда не спящей Москвы, которым так восхищаются приезжие, включая интуристов. Весь этот расцвет ночных магазинов, кинотеатров, кафе, библиотек, книжных магазинов, освещенных катков и много другого разительно отличает Москву от ее советского образца. Даже эти несчастные трехэтажные ларьки с неоновой рекламой, которые сегодня изображают как пережиток первоначального накопления капитала, работали в свое время на этот образ нового, современного мегаполиса.

Альтернативой ему сегодня, кажется, служит лишь другая крайность — пустынные площади в центре, районный продуктовый, куда надо успеть с работы до закрытия, чтобы купить булку-молока-сахара, и чинная прогулка по выходным в парке с покупкой мороженого в ларьке стандартного дизайна.

Ничего не напоминает? Такой была столица нищей и бесконечно унылой страны, какой Россия являлась большую часть своей нелегкой истории. И куда, кажется, мы вновь движемся.

Четверть века назад российские социологи затеяли проект «Простой советский человек», каждые пять лет замеряя ценностные установки общественного сознания. И если во время первого исследования казалось, что «советский человек» — это уходящая натура, то все последующие показали: уйти он вовсе не торопится. Напротив, тип человека, сформировавшегося в советское время, удивительно устойчив, как и его приспособляемость к репрессивному государству с его самыми безумными запретами, давящей бюрократией и хамским сервисом по типу «вас много — я одна».

Как говорит Лев Гудков из Левада-центра, «надо просто отдавать себе отчет, что на этом болезненном фоне мы неизбежно будем наблюдать рецидивы других тоталитарных, совершенно советских практик и комплексов». Вот мы их сегодня и наблюдаем — от инициативы прижать ночные магазины до введения советской системы штрафов для автовладельцев параллельно с парадоксальной верой граждан в плановую экономику.

«Советское — значит отличное». Был такой лозунг в СССР. Сегодня в этот слоган вкладывают, скорее, иной смысл — отличное от того, что мы в стране имеем сейчас.

Забывая, что реальная советская экономика на «отлично» производила лишь дефицит, балет и пушки.

В своей книге «Борис Ельцин открывает Америку» первый помощник будущего президента Лев Суханов описывает первый их визит в Америку в 1989 году: «…в 19.00 началась наша прогулка по Нью-Йорку… Мы вышли из машин и отправились гулять по широким нью-йоркским улицам… Меня поразило изобилие фруктов и овощей, которые буквально горами возвышались на тротуарных лотках. Ананасы, которые в Москве стоили по двести рублей за штуку, в Нью-Йорке — один-два доллара. Вам нужны апельсины или лимоны? Нет проблем, господа… Ради любопытства мы посетили небольшой магазинчик, где продается спиртное. Помещение крохотное, и в нем не было ни одного не занятого товаром сантиметра. «Столичная», «Смирновская», «Горбачевская», «Московская», бесчисленное количество виски, коньяков, ликеров... Мне тут же вспомнился московский магазин, где в очереди однажды задавили человека и милиция, чтобы навести порядок, вынуждена была стрелять в воздух».

Одно обнадеживает. Ностальгирующие по плановой экономике очень быстро ощутят на себе все ее прелести и очень быстро начнут ностальгировать если не по 90-м, то точно по 2000-м, когда высокая цена на нефть дала гражданам на десятилетие почувствовать себя в потребительском раю. Правда, в этот рай, как сегодня выяснилось, мы попали с черного входа.