Екатерина Шульман
о новой роли
российского парламента

По законам медведя

Как Россия будет менять международный порядок

«Газета.Ru» 24.10.2014, 21:39
art-vernissage.ru

Выступление Путина на «Валдае» подтверждает: Россия намерена принимать активное участие в формировании нового миропорядка. Более того, она настаивает, чтобы страны приступили к его созданию, иначе мир и дальше будет погружаться в хаос. Проблема в другом: после Крыма России придется столкнуться с гораздо большим недоверием ко всем ее действиям. Как и с тем, что у наших попыток стать сверхдержавой есть фундаментальные экономические ограничители.

Формат впервые переехавшего в Сочи Валдайского клуба — не дипломатические политкорректные светские рауты, а откровенный диалог с журналистами и политологами. Поэтому выступление президента было довольно ярким и жестким по стилистике, по содержанию же его можно назвать не столь воинственным, как многие ожидали, но при этом сугубо антиамериканским.

Свою самую знаменитую речь с критикой существующего мирового порядка президент произнес в Мюнхене в 2007 году, на конференции по безопасности. Правда тогда Россия еще играла по международным правилам. Или пыталась — в меру сил и представлений о выгодах от такой игры. Валдайское обращение к западным коллегам сделано тогда, когда Москва поставила под сомнение само наличие мирового порядка в том виде, в каком он сформировался после окончания «холодной войны» и распада СССР.

Мы признаем, что механизм международного права разрушен, но не нами, а США. «Не мы это начали» — лейтмотив путинской речи.

Правда, отсюда следует и то, что «мы это продолжили».

Как бы то ни было, если до сих пор Путин выступал на ежегодных заседаниях Валдайского клуба «изнутри» мирового порядка, как глава страны, его признающей, хотя и резко критикующей, теперь он впервые говорит «извне» этого порядка.

Из того, что говорит президент, можно сделать вывод, что Россия тем не менее не намерена отгораживаться от США и особенно от Европы. Что она не столько поворачивает с Запада на Восток, сколько попутно пытается развить отношения с самой динамично развивающейся мировой экономикой — китайской, как это делают все.

И тот же Запад, в первую очередь США и ЕС, — главные внешнеторговые партнеры Поднебесной.

Путин не подвергает сомнению все действия России в украинском кризисе и не считает, что санкции — это следствие неких наших шагов, а не только политически мотивированная зловредность Запада. Путин абсолютно прав, говоря, что санкции против России наносят вред всем. Но ведь цель в том и состоит, чтобы сдержать Россию после Крыма и нанести ей вред. Это сознательное решение Запада нанести ущерб и себе ради неких собственных представлений о своей и международной безопасности.

Обращает на себя внимание, что российский президент, как и министр иностранных дел Сергей Лавров, жестко и отчетливо критикует именно США, а не Запад в целом.

Курс на отделение Европы от США, по крайней мере на уровне официальных идеологем, похоже, становится одной из стержневых установок новых российских представлений о мире. Европа в этой логике представляется жертвой, как говорили в советские времена, «американского гегемонизма». Только, в отличие от России, она не находит в себе ни политической, ни экономической смелости противостоять американскому натиску. А вот у России такие силы есть.

Путин говорит, что мы не хотим изоляции России и консервации собственной отсталости. Не ищем исключительного места в мире. Не намерены создавать военно-политических блоков. Мы всего лишь хотим, чтобы нас уважали.

Однако требование «уважения» довольно расплывчато. Президент приводит пример подобного неуважения: ЕС не спросил мнения России, когда собирался подписывать договор об ассоциации с Украиной, сказав «это не ваше дело». Но ведь, исходя из международного права, это действительно не дело России. Украина — официально признанное миром (и Россией в том числе) суверенное государство, имеющее полное право договариваться с кем угодно о чем угодно. Кстати, Путин также подчеркнул это в своем выступлении. Ровно такое же право на самостоятельность шагов и учет национальных интересов отстаивает и сама Россия.

Уважение к стране зависит в том числе от экономической мощи. Россия может считать себя политически равновеликой Америке, но тогда еще нужно уменьшить восьмикратный разрыв в размере ВВП. Вариант наличия ядерного оружия как аргумент в пользу собственной сверхдержавности Россия, к счастью, не рассматривает: Путин еще раз подчеркнул, что Москва выступает за переговоры по всеобъемлющему ядерному разоружению.

Роль и размеры претензий России в конструировании нового миропорядка так и остаются непроясненными. Президент говорит: Россия не будет просить и унижаться, чтобы отменили санкции. В этом нет сомнений. Президент говорит: санкции только консолидируют наше общество. Это тоже чистая правда, и это свойственно всем странам, если люди в них чувствуют необходимость сплотиться.

Страна сплотилась, страна не боится санкций — и не такое переживала, прекратите нас игнорировать, унижать и принижать. Тогда и мы с вами будем по-человечески — таков лейтмотив речи Путина. А пока смиритесь с тем, что вы нам ничего не сделаете, и давайте пытаться договариваться.

Формула «что позволено Юпитеру, не позволено быку» с Россией не пройдет: у нее на каждого быка найдется свой медведь. И по своей территории он будет ходить по своим правилам.

Валдайская формула «медведь ни у кого разрешения спрашивать не будет», скорее всего, войдет в историю как самое емкое описание смысла всей посткрымской политики России.

Однако, чтобы медведь, с одной стороны, не затоптал все в округе, а с другой — имел право голоса, теперь медведя хорошо бы «откормить»: без экономической мощи очень трудно претендовать на глобальное политическое влияние.