Денис Драгунский о мужестве
честно вглядеться в лица
своих предков

Никому не верь

Борис Фаликов о том, что в России свобода вероисповедания не защищается, а распределяется

Борис Фаликов 05.08.2014, 13:34
Wikimedia Commons

Религиозную свободу у нас защищать не принято, речь идет скорее об охране религиозной традиции. Эта традиция вечна — тот самый «внутренний стержень», который мы ни за что не дадим «переформатировать», как выразился в одной из своих недавних проповедей патриарх Кирилл. Все остальные религии и конфессии выстраиваются по отношению к «стержню» в строго иерархическом порядке.

Государственный департамент США ежегодно публикует доклады о состоянии религиозной свободы в мире. Упоминается в нем и Россия. Пусть не в одном ряду с Северной Кореей и Пакистаном, но, согласно приводимым американцами фактам, со свободой и у нас явный дефицит.

Доклады встречаются в штыки Русской православной церковью.

За те 16 лет, что Госдеп занимается мониторингом, все это превратилось в своего рода ритуал. Они критикуют, а мы выступаем с гневной отповедью.

Вот и в нынешнем году все произошло по стандартным лекалам, разве что отповедь РПЦ прозвучала чуть менее гневно, чем обычно. Казалось бы, сейчас, когда градус антиамериканской пропаганды в стране достиг рекордной высоты, должно было быть наоборот. Но нет.

Ларчик открывается просто. Доклад начинается с констатации крайне тревожной ситуации: никогда прежде число людей, покидающих родные места по причине религиозных преследований, не было так велико, как в 2013 году (подготовка докладов — дело кропотливое и занимает более полугода). В основном это происходит на Ближнем Востоке и связано с кровавыми событиями в Сирии.

Причем основную часть беженцев составляют христиане, преследуемые исламистами. В сирийском Хомсе еще недавно их проживало около 100 тыс., а теперь осталось менее 1 тыс.

Защита ближневосточных христиан является одним из приоритетов внешнеполитической деятельности РПЦ, поэтому поддержка со стороны вечного оппонента несколько смягчила православные сердца. Но не более того.

Как только речь в докладе заходит о России или ее азиатских соседях (прежде всего о Китае), РПЦ привычно встает на дыбы. Обида на критику в свой адрес понятна. Но к чему обижаться за соседей?

Прежде чем ответить на этот вопрос, попробуем разобраться, почему США с таким завидным упорством занимаются защитой свободы вероисповедания по всему миру. Начнем с того, что свобода эта является одним из краеугольных камней американской культуры. Она декларируется Первой поправкой к конституции, и оберегают ее неукоснительно, хотя зачастую расходятся в трактовках и ломают по этому поводу немало юридических копий. Но сходятся в одном: она является неотъемлемым условием процветания страны. Потому что только люди, которые имеют законное право свободно исповедовать самые разные религиозные взгляды (или отсутствие таковых, о чем все чаще говорят в последние годы), способны создать благополучное общество.

Из этой общей посылки делается несколько важных выводов. Во-первых, право на религиозную свободу является таким же универсальным, как и другие права человека, среди которых оно занимает далеко не последнее место. Поэтому и защищать его следует по всему миру. Ведь множество политических конфликтов в разных странах происходят именно потому, что одна группа верующих посягает на право другой свободно исповедовать свою веру.

Конфликты мешают процветанию, поэтому защита свободы вероисповедания работает на благо самих стран, а задача США — указывать на просчеты в этой сфере.

Во-вторых, в странах, где религиозная свобода нарушается особенно сильно, либо господствует государственный атеизм (таких практически не осталось), либо государство открыто поддерживает одну из религий или конфессий (таких вполне достаточно). Как правило, это религия большинства, поэтому гонениям в таких странах подвергаются религиозные меньшинства.

Однако во многих странах открытой поддержки нет, но есть косвенная, когда государство так или иначе подыгрывает большинству. В любом случае эта тенденция нездоровая и ее следует тщательно отслеживать.

И наконец, третье. По глубокому убеждению американских экспертов, религиозный экстремизм также является следствием попрания религиозной свободы.

Когда на верующих оказывается давление, их взгляды осуждаются как чужеродные, и они вынуждены исповедовать веру тайно, это неизбежно ведет к их маргинализации. Взгляды их радикализируются, они обвиняют в своих бедах власти, а в крайних случаях берутся за оружие. И чаще всего это происходит именно в тех странах, где государство открыто поддерживает религию большинства.

В докладах Госдепа Россия не относится к таким странам. Равнять ее с Саудовской Аравией никто не собирается. 14-я статья, в которой утверждается принцип отделения церкви от государства, по-прежнему присутствует в нашей Конституции. Однако де-факто государство наделяет РПЦ привилегированным статусом. На что и указывает Госдеп в соответствии со своим пониманием, чем это чревато. И вызывает тем самым обвинения в покушении на незыблемые устои «православной цивилизации».

Обвинители не знают устали, потому что ими движет совсем иная идея, чем защита религиозной свободы. Речь идет об охране религиозной традиции.

Эта традиция вечна, она тот «внутренний стержень», который мы ни за что не дадим «переформатировать», как выразился в одной из своих недавних проповедей патриарх Кирилл. Все остальные религии и конфессии выстраиваются по отношению к нему (стержню) в строго иерархическом порядке. Вначале идут три традиционные религии — ислам, иудаизм и буддизм. Их обижать нельзя, но и они должны знать свое место, потому что православных больше.

Затем идут христианские конфессии — католики и протестанты. Первые вполне традиционны, а вторые не совсем (подумать только, женщин рукополагают), но и те и другие в России на положении гостей и не должны докучать хозяевам.

На нижних ступеньках этой лестницы примостились все остальные, от новых протестантов вроде харизматов до вовсе инородных кришнаитов и свидетелей Иеговы. Их скопом зачислили в «секты» и время от времени обвиняют в экстремизме.

Понятно, что в этом иерархическом мире свобода вероисповедания не защищается, а распределяется.

В полном объеме она достается тем, кто принадлежит к привилегированному большинству, в меньшем — тем, кто не оспаривает эту привилегию. А с остальными разговор короткий. Кстати, ближневосточных христиан РПЦ защищает вовсе не потому, что они преследуемое меньшинство, а потому, что духовно близкие.

Таким образом, причины неприятия американского мониторинга религиозной свободы в РПЦ носят глубинный мировоззренческий характер и вряд ли будут преодолены в обозримом будущем. Да и преодолевать их у нас никто не намерен. Напротив, намерены до конца стоять на своем и желательно не в одиночку.

Именно поэтому РПЦ столь рьяно бросается на поддержку наших азиатских соседей. Она видит в них товарищей, которым также нанесена незаслуженная обида. Как и нас, их обвиняют в том, что они преследуют религиозные меньшинства. Как и мы, они реагируют на мониторинг Госдепа крайне болезненно, обвиняя США в посягательстве на свои внутренние дела.

В общем, теперь самое время объединиться и дать достойный отпор американскому агрессору.