Тайное сословие

Милиционер — не профессия, а общественное сословие, живущее по отдельным правилам

«Газета.Ru» 30.04.2009, 15:23
ИТАР-ТАСС

Инцидент с майором Евсюковым лишь подтверждает давно сложившееся в обыденном опыте восприятие милиции как института коррупции и насилия. А вызвано оно тем, что органы правопорядка образуют сословие с особыми правами, выходящими далеко за пределы служебных полномочий.

Министерство внутренних дел вполне предсказуемым образом реагирует на ЧП с майором Евсюковым.

Департамент кадрового обеспечения министерства начал проверять управление кадров столичного ГУВД. Как сообщается, проверяющие выясняют, как ведется работа с личным составом, как организованы прохождение службы и профессиональная подготовка столичных милиционеров. Разумеется, будут вскрыты недостатки, виновные понесут ответственность. Попутно, возможно, будут решены какие-нибудь другие задачи – например, политического характера (по укреплению позиций федералов в столице). Но

репутация милиции восстановлению, похоже, уже не подлежит.

Впрочем, не майор Евсюков расстрелял эту репутацию. Восприятие милиции (разумеется, далеко не только столичной) как организации, способствующей распространению коррупции и насилия, а не охраняющей мир и покой граждан, сложилось в России давно и прочно, благодаря обыденному опыту людей. Сам институт правопорядка, чье функционирование в теории может быть успешным, если оно опирается именно на доверие общества и взаимодействие с ним, казалось бы, должен страдать от такого положения вещей – но незаметно, чтобы так уж страдал.

Собственно говоря, едва ли не главная причина сложившегося положения вполне официально была сформулирована в нашумевшем в свое время уголовном деле блогера Терентьева самими органами правопорядка. Тогда

публика много смеялась над тем, что милиция представляется самой себе «социальной группой», а суд с этим определением соглашается. Смеяться можно сколько угодно, но милиция совершенно права. По факту она действительно является сословием нашего общества, живущим не по общим правилам и имеющим собственный хозяйственный уклад.

То, что формально милиционер – это не буржуа, не пролетарий и не крестьянин, ничего на практике не меняет.

Легально не существующее, а в жизни очевидным образом выделившееся сословие, естественно, состоит не только из сотрудников МВД РФ. К нему можно причислить и другие социальные группы, которые по недоразумению считаются в России профессиями: работников прокуратуры, судов, спецслужбы, таможенников и даже санитарных и пожарных инспекторов. Нельзя сказать, что они не выполняют свои профессиональные обязанности – в большинстве своем выполняют. При этом труд того же оперативного сотрудника уголовного розыска тяжел, ненормирован, требует немалой квалификации, плохо оплачивается и, безусловно, абсолютно необходим.

Но дело в том, что, не будь у этих профессионалов дополнительной мотивации, вряд ли что-нибудь могло бы удержать их на своей работе. Принадлежность к сословию такую мотивацию дает. И с точки зрения самоидентификации, и в материальном плане.

О негласном контракте между государством и представителями тех профессий, которые надзирают за государственными установлениями, говорили многие. Потому и нет необходимости обеспечивать упомянутые «социальные группы» достойной зарплатой за казенный счет, что контракт позволяет им добирать нехватку средств с населения.

И никакого раздвоения сознания не происходит, если прибегнуть к представлению о справедливости так, как это сделал в сетевой дискуссии один бывший сотрудник органов: «А мент думает так: я по 12 часов без выходных горбачусь — а вот менеджер домой после 18.00 едет. Господь велел делиться. Вот и поднимет за счёт вас свой доход до прожиточного уровня. Справедливость на инстинктивном уровне».

Вот это никакими проверками и кадровыми перестановками не отменить.