Кого слушает президент

Обрыв связи

Кризис дает российской власти шанс разделить ответственность за управление страной с обществом

«Газета.Ru» 24.11.2008, 17:59
Goodshoot / East News

Ухудшающаяся экономическая ситуация создает объективный запрос на оппозиционное мнение. Блокируя возможности для дискуссий о путях выхода из кризиса, власть рискует замкнуть социальный протест на себя.

Российские СМИ охотно подхватили историю, произошедшую в Латвии. Латвийская полиция, как сообщил интернет-сайт латвийской газеты «Телеграф», задержала за распространение слухов о девальвации лата преподавателя Вентспилской высшей школы Дмитрия Смирнова. По данным издания, Смирнов, участвуя в организованной газетой «Вентас Балс» дискуссии о ситуации в латвийской финансовой системе, высказал мнение, что держать деньги в банках опасно. Он также сказал, что лучше менять латы на доллары. Министр финансов Латвии Атис Слактерис ранее сообщил, что

полиция задержала нескольких человек, которые занимались распространением слухов о намерении государства девальвировать национальную валюту.

Представители Банка Латвии отметили, что информация о девальвации лата не соответствует действительности. В банке заверили, что лат полностью обеспечен иностранной валютой и золотыми резервами.

Между тем официальную борьбу с «информационными атаками» на банки в СМИ в самой России уже начала генпрокуратура. А Россвязьнадзор предупредил одну из общенациональных газет об опасности подстрекательства к экстремизму после публикации статьи уважаемого эксперта, к тому же работающего в структуре, попечительский совет которой возглавляет президент Дмитрий Медведев.

То, что в России демонтируются последние каналы обратной связи власти с обществом и экспертным сообществом, не может не тревожить. Сегодня власть, привыкшая, что все ее решения одобряются парламентом и пиарятся сонмом прокремлевских политологов и политиков, сталкивается с принципиально новой ситуацией.

Легко и приятно рекламировать любые решения, когда экономическая обстановка в стране относительно благополучна. Гораздо труднее это делать, когда люди начинают сталкиваться с реальным ухудшением личного материального и социального положения.

Власти уже приняли достаточно спорных решений, даже если согласиться с премьером Владимиром Путиным, назвавшим мировой кризис стихийным бедствием, которое невозможно было предсказать и предотвратить. Решение о росте тарифов естественных монополий в ближайшие три года принималось тогда, когда ипотечный кризис в США бушевал вовсю. А о замене с 1 января 2010 года единого социального налога на страховые взносы во внебюджетные фонды, что существенно увеличит налоговую нагрузку на бизнес, правительство (причем, безо всякой дискуссии предпринимательским сообществом) и вовсе объявило уже в разгар мирового кризиса.

Ни парламент (который уже давно достиг описанного спикером нижней палаты Борисом Грызловым идеала и перестал быть «местом для дискуссий»), ни официальные политические партии, ни Общественная палата не являются для российской исполнительной власти поставщиками альтернативных мнений о путях развития страны. Легальные экспертные площадки оккупированы прокремлевскими деятелями, зарабатывающими деньги на поддержке и обосновании любых властных решений. Телевидение давно уже стало частью деталью пропагандистской машины государства. Независимые СМИ и публикующиеся в них независимые эксперты – последняя возможность и для общества, и для властей услышать иную точку зрения на происходящее в стране, узнать об альтернативных путях выхода из кризиса. Если начать преследовать людей за экспертные оценки ситуации (а признаки такого преследования уже налицо), исчезнет и эта возможность.

В условиях кризиса такой обрыв связи чреват возможностью провала явно близкого российской власти курса, который один из участников московской конференции будущего либерального оппозиционного движения «Солидарность» метко назвал переходом от политики приватизации прибылей к национализации убытков.

Раньше верховной власти, отказавшейся с кем-либо советоваться и кого-либо слушать, удавалось создавать видимость своей непричастности ко всему негативному, что происходило в стране. Но кризис – это принципиально иной объем и глубина «негатива». Без конца переводить стрелки на внешнего врага и внешние обстоятельства, равно как и на нерадивых исполнителей и коррупционеров на местах, без последствий для самой власти просто невозможно.

В любом случае кризис дает российской власти объективную возможность и серьезный шанс разделить, наконец, ответственность за управление страной с обществом, как это и должно быть в нормальном демократическом государстве. В противном случае, оставаясь глухим к иным точкам зрения, государство замкнет весь социальный протест на себе. А желающих вступаться за власть, которая стремительно теряет популярность, среди бывших ее корыстных сторонников, как правило, не находится. И тогда «экстремизм» не слишком оптимистичных сценариев развития ситуации в России в сдержанной газетной статье эксперта по отношению к реальной обстановке в стране покажется радужной утопией.