Пока рынок жилищного строительства контролируется бюрократами всех уровней, жилье будет роскошью, недоступной даже для людей со средним достатком.

На очередном президиуме правительства говорили о жилье. Что медленно строится и быстро дорожает. И тут у нашего премьера вырвались слова, способные, по-моему, растрогать даже каменное сердце: «Я призываю всех руководителей ведомств подняться над ведомственными интересами… Неиспользованные земли всегда придерживаются ведомствами для решения каких-то важных задач. Но на самом деле ничего не решается… Как собака на сене сидят — сами ничего не делают и другим не дают. Вот чтоб этого не было!»

В смысле: ведомства зажали лучшие земли. Поэтому и строить не на чем. А чтобы было на чем, организуется Фонд содействия жилстроительству (что-то вроде очередной госкорпорации), который займется изъятием этих земель и их последующей распродажей под сооружение жилых домов. Так что

квартирный вопрос можете теперь считать решенным. Впрочем, за три последних года он уже был решен неоднократно. И всякий раз по-новому.

Вот маленькая коллекция путинских высказываний на квартирные темы.

Весна 2005-го: «Очевидно, что приобретение жилья… остается привилегией состоятельных граждан… Задача здесь — демонополизировать строительный рынок и открыть его для эффективных застройщиков…» То есть главный способ борьбы с дороговизной жилья — ликвидировать монополизм строительных фирм.

Полгода спустя, на старте нацпроекта «Доступное и комфортное жилье», направление главного удара изменилось: «Хочу обратиться к правительству, руководителям регионов, депутатам… Нужно разбюрократить принимаемые решения… Ничего не возможно добиться… На уровне кланов все стопорится. Не дают развиться бизнесу в этой сфере…» То есть главной проблемой оказались теперь уже не бизнесмены-монополисты, а местные чиновничьи кланы, этим бизнесменам мешающие работать. Поэтому и цены высоки. Разбюрократить надо.

А еще полгода спустя, весной 2006-го, когда начался невиданный взлет цен на жилье, настало время раскрыть заговор: «Мы же с вами прекрасно понимаем: те самые коррумпированные чиновники и раздали эти земли в ожидании того, чтобы снять эту ренту, на которой они сидят. А неэффективные собственники — это кто? Это их пособники…» То есть продажные чиновники на местах уже вовсе и не стопорят раздачу земель. Наоборот, отписали участки своим пособникам-коммерсантам («неэффективным собственникам») будто бы под жилищное строительство. А те, конечно, ничего не строят, ждут только момента, чтобы спекульнуть землей. Отсюда и скачок цен. Надо наказывать.

Это стало уже третьей версией, вскрывающей тайный смысл вечного российского квартирного вопроса. И не последней, как видите.

Думаю, и свежеиспеченная четвертая версия тоже не станет последней. Впереди новые трудности и неудачи. Разъяснять, что делать, и указывать, кто виноват, придется еще неоднократно.

Впрочем, при всем многообразии версий чувство справедливости заставляет признать, что жилищные хлопоты простого человека перманентно заботят нашего бывшего президента и нынешнего премьера. И правильно, что заботят. Прочность политической системы двухтысячных годов напрямую зависит от бесперебойного роста уровня жизни.

Рядовой россиянин гораздо богаче, чем был десять лет назад. А теперь уже и богаче, чем двадцать лет назад, на закате советской власти. При одном исключении: с жильем тогда явно обстояло лучше.

Кстати, именно широкая доступность жилья была главной составной частью так называемого «домашнего социализма» 1970-80-х годов, который продлил существование старых режимов в ГДР и Чехословакии. Всякая вера в идеологию уже была потеряна начисто, но рядовые люди ушли в домашнюю жизнь, вовсю пользовались материальными благами и не встревали в дела начальства.

Думаю, наше собственное начальство, когда рассуждает о своих видах на расширение среднего класса, то если и имеет в виду хоть что-то конкретное, так именно это. Но, вопреки всем его приказам, жилье не становится доступным.

Поздний Советский Союз, пусть и не так, как Чехословакия, с этим делом более или менее справлялся. Житель крупного города получал квартиру, отстояв в очереди 5—10 лет, или гораздо быстрее, если готов был платить за кооперативное жилье. Система была неудобная, унизительная, но кое-как работала. Лет тридцать назад цена машины «Жигули» примерно равнялась цене небольшой кооперативной квартиры.

Сегодня цена новой машины такого класса меньше цены новой квартиры такого же класса в среднем раз в десять.

Машины, в отличие от советского времени, стали доступны всем желающим. Жилье — наоборот.

Если бы квартиры, как автомобили, можно было импортировать из-за границы, такого расхождения в ценах не произошло бы. Рынок автомашин, при всех экспериментах, над ним производимых, остается более или менее открытым. Рынку квартир пришлось подчиниться правилам нашего домашнего капитализма.

В 1987-м в России общая площадь построенного жилья составила 73 миллиона квадратных метров. Затем эта цифра пошла вниз и в девяностые годы упала вдвое с лишком, но в двухтысячные начался подъем. Казалось, наша рыночная система, при всем своем уродстве, начинает работать и здесь. В 2003—2004-м индекс доступности жилья (цена малогабаритной квартиры, выраженная в годовых доходах средней семьи из трех человек) в отдельные кварталы опускался ниже четырех, т. е. приближался к сносной величине.

И тут за дело взялась власть. Бюрократизация всего и вся, обремененная на данном конкретном участке еще и нацпроектом «Доступное жилье». Отсюда — коррупционно-лоббистская вакханалия, отдельно взятые проявления которой время от времени так удивляют Путина.

Разгон инфляции, усугубленный для большинства людей невозможностью сохранить сбережения или выгодно инвестировать их в экономику. Из-за этого — скупка жилья не теми, кто больше в нем нуждается, а теми, кто пытается хоть как-то вложить свои деньги.

Поэтому — закономерный скачок цен на квартиры и дома и резкое ухудшение в 2006-м индекса доступности жилья.

В 2007-м этот индекс стал еще хуже, даже несмотря на стремительный подъем жилищного строительства (до 61 миллиона квадратных метров, т. е. до уровня 1990 года). Что же до нынешнего 2008-го, то похоже, что прирост площадей возводимого жилья будет скромнее, ипотечные кредиты — дороже, а индекс доступности останется таким, как был, или еще раз ухудшится.

Главная проблема даже не в размерах строительства. Они растут, хотя все еще не дотягивают до старого советского рекорда. Главное в том, что эти квадратные метры были раньше доступны большинству, а теперь — меньшинству, и рост жилищного строительства — это одновременно и рост жилищного неравенства.

Наша властная машина слишком широка и всего хочет сразу. Слишком спесива и жадна, чтобы оставить строительный сектор на волю капиталистической стихии. Слишком неумела, ленива и продажна, чтобы организовать строительство на прежний социалистический манер. Слишком амбициозна, чтобы перестать перегревать и раскачивать экономику ради множества несовместимых друг с другом целей.

Сегодня даже вспомнить странно, как еще года четыре назад казалось, что жилье скоро станет доступным для людей со средним достатком. Несколько лет начальственных попечений, и это уже чистейшая утопия.