Объективное рассмотрение Катынского дела может стать первым шагом официального признания Россией исторических ошибок прошлого.

Мосгорсуд удовлетворил жалобу родственников польских офицеров, расстрелянных в Катыни, и отменил решение Хамовнического суда столицы, отказавшего в рассмотрении иска о реабилитации. Решение Московского городского суда — шанс дать правовую оценку одного из кровавых преступлений прошлого.

Значение таких оценок выходит за рамки простого восстановления исторической справедливости.

Одна из системных бед России, тиражируемых из поколения в поколение, из эпохи в эпоху, — упорное нежелание признавать позорными некоторые страницы собственной истории, выпячивание побед и замалчивание поражений.

Прошлое традиционно трактуется в угоду текущей политической конъюнктуре, власти пытаются замалчивать или извращать отдельные факты и события даже самого отдаленного прошлого, при этом крайне болезненно реагируя на иные трактовки этой истории своими соседями.

Впрочем, желание представлять собственную историю исключительно как череду викторий и свершений характерно для политической элиты большинства стран. Самый свежий пример: на Украине собираются отмечать 350-летие битвы при Конотопе (один из эпизодов русско-польской войны 1654—1667 годов, сражение июня 1659 года, в котором войско, состоящее из крымских татар, поляков и казаков Ивана Выговского нанесло поражение русскому отряду под предводительством князя Алексея Трубецкого).

Украинские власти намерены праздновать победу над русскими (не имевшую, впрочем, серьезных исторических последствий) с размахом:

планируется переименование улиц, съемка документального фильма, выпуск юбилейной монеты, почтовой марки и т. п. Департамент информации и печати МИД РФ отнесся к юбилею соседей с не меньшей серьезностью: «Вызывает просто недоумение и сожаление то, с каким упорством, достойным лучшего применения, некоторые силы на Украине пытаются сегодня выискать в общей, действительно сложной, местами противоречивой российско-украинской истории события и персонажи, примечательные лишь тем, что они как-то были направлены против Москвы, против России, против русских».

Как отмечается в комментариях внешнеполитического ведомства, ради того, чтобы обнаружить в российско-украинской истории подобные события, «иногда поднимаются на щит имена и деяния, которых в других условиях можно было бы и постесняться… кровавая битва из-за очередного предательства очередного гетмана — из их числа».

Избирательное отношение к истории, которое кажется недопустимым, странным, наконец, просто забавным у других, считается нормой, если речь идет о собственной стране.

Россия, что вполне естественно, рекламирует любые свои военные и политические победы, даже если они случились в далеком прошлом, но при этом категорически не любит говорить о таких сомнительных страницах собственной истории, как, например, оккупация стран Балтии или расстрел польских офицеров в Катыни. И категорически отказывается признать обоснованность «антироссийских» трактовок этих событий в Эстонии и Польше.

По отношению российских властей к прошлому можно почти безошибочно предсказать, чего ждать от нее в настоящем и ближайшем будущем.

Во времена «закручивания гаек» в стране неизменно нарастал «ура-патриотизм».

Горбачевская перестройка была бы невозможна без пересмотра злодеяний сталинизма. В последние несколько лет государственные акценты в рассказах о том времени сместились: предпочитают вспоминать не о страшных репрессиях, но о великих свершениях, стройках, открытиях и т. п. А «чекистская корпорация», правящая страной с начала 2000-х, приложила немало усилий, чтобы обелить с помощью «патриотических» фильмов и телесериалов своих коллег из НКВД.

Так что пересмотр Катынского дела, если он действительно состоится и будет объективным, способен не только отдать дань памяти невинно загубленным людям и улучшить наши отношения с Польшей, но и повлиять на политическую атмосферу в самой России. Что, возможно, даже важнее. Сильная страна не должна бояться или игнорировать печальные страницы своей истории, считать их умалением образа государства. Дело даже не в том, чтобы учиться на собственных исторических ошибках (хотя и это тоже полезно), но и в том, чтобы с помощью непредвзятого максимально деидологизированного восприятия истории адекватнее воспринимать свое настоящее.

И не стоит тратить время и государственные ресурсы на официальную критику других стран за попытки «пересмотра истории». За мифологизацию прошлого каждая страна расплачивается ошибками в будущем — и это общее для всех правило истории.