В отличие от неэффективного нацпроекта «Сельское хозяйство», нынешний скачок домашнего и мирового спроса на продукты – это реальный шанс поднять наш аграрный сектор на современный уровень.

«Твердые цены», установленные осенью на группу самых обиходных продуктов питания, рухнули – если не де-юре, то де-факто. Статистические сводки почти панические: всего за одну апрельскую неделю хлеб подорожал в среднем на 3%, мука и подсолнечное масло – на 2% с лишним. Ограничения на экспорт зерна, которые, по мнению властей, почти полностью перекрыли его вывоз, не возымели эффекта.

Если действовать по той же логике, что и раньше, то пора вводить «твердые цены» уже не на отдельно взятые продукты, а на все,

спускать сверху размеры торговых наценок, устраивать показательные процессы над нарушителями и делать все прочее, что необходимо для возвращения к дефицитам, очередям и торговле из-под прилавков.

Никаких других результатов административный нажим на рынок принести не может. Ростом продовольственных цен охвачен сегодня весь мир, и остановить его в отдельно взятой стране привычными нашими бюрократическими кампаниями – дело ничуть не более реальное, чем остановить ими приход лета или зимы.

За последний год мировые цены на продовольствие выросли, по данным ООН, почти в полтора раза.

Первая волна голодных бунтов уже прошла по Африке и Южной Азии. Восточноазиатские страны-экспортеры продуктов питания, в точности как и Россия, вводят ограничения или запреты на поставки зерна за рубеж.

Но нет сомнений, что ближайшие годы станут в мире годами дорогого продовольствия. Рекордный уровень нефтяных цен сделал выгодным производство топлива из сельскохозяйственного сырья. Горючее делают буквально из всего – от сахарного тростника, кукурузы и пшеницы до апельсиновых корок.

Сельское хозяйство все в большей мере заменяет собой нефтяные скважины там, где их не хватает – от Соединенных Штатов до Бразилии и Испании.

Одновременно с этим мировой спрос на еду подхлестывают стремительно развивающиеся державы, особенно Китай и Индия, жители которых осваивают новые стандарты потребления. Одно только превращение молока в продукт массового народного питания в Китае производит сейчас буквально ценовую революцию на международном молочном рынке.

Уже видно, что на этот вызов в мире реагируют двумя способами. Страны с крепкой экономикой и устойчивыми общественными системами видят в нем шанс для своего сельского хозяйства, возможность резко увеличить его производство для внешнего и внутреннего потребления. А

страны, правительства которых не особенно верят в потенциал своих экономик, а также и в собственный авторитет в глазах граждан, стараются пожарными мерами удержать цены на еду, даже и вопреки всякой рыночной логике.

Последние действия экономических властей России довольно точно укладываются во второй из этих сценариев. И это несмотря на гигантский потенциал российского сельского хозяйства. Несмотря на то, что оно как раз сейчас начало приходить в себя после советских экспериментов, и темпы его роста в последнее время заметно выросли.

В отличие от неэффективного нацпроекта «Сельское хозяйство», нынешний скачок домашнего и мирового спроса на продукты – это реальный шанс поднять наш аграрный сектор на современный уровень. Надо только не мешать ему расти, не мешать торговать и убедить сельхозпроизводителей, что они больше не станут объектами бюрократических экспериментов.

Надо признать тот объективный факт, что ценовые пропорции меняются, и стоимость продуктов питания будет и впредь повышаться по сравнению со стоимостью других товаров. Следовательно,

надо не «замораживать цены», а помогать нуждающимся другими способами, например, натуральными продуктовыми выдачами. Растущие налоговые поступления от сельского хозяйства окупили бы эти расходы.

Но у нас как будто не хотят воспользоваться этим шансом. Точнее, видимо, уже хотят, но особым образом. Как утверждает Financial Times, российские власти, как и власти еще нескольких постсоветских стран, ведут переговоры с крупными импортерами продовольствия о двусторонних соглашениях, гарантирующих им поставки российских продуктов.

Это лучше, чем ничего, хотя и подразумевает политизацию рыночных отношений («этому продам, а этому не продам»), а также, как обычно, и создание дополнительной бюрократической надстройки, кормящейся на экспорте еды.

Испытание дорогим продовольствием – это уже второй внешний экономический вызов, с которым наша страна сталкивается за последние годы. Первым вызовом была дорогая нефть, сведение баланса выигрышей и проигрышей от которой еще впереди. И вот – новый вызов, который приходится принимать, независимо от того, готовы мы к этому или нет.