Формальное наследование поста прежнего лидера страны мало что дает.

Говоря о будущем наследовании высшей власти в России, некоторые авторы выстраивают вполне логичную систему исторических образов. И напоминают тем, кто видит в Медведеве слабого правителя, что именно таковым первоначально считали Каменев с Зиновьевым поддержанного ими Сталина, Берия, Маленков и Молотов – Хрущева, Шелепин – Брежнева, Громыко и Лигачев – Горбачева, Ельцин и Березовский – Путина.

То есть предлагается схема, в которой считавшийся слабым фигурант именно благодаря тому, что его на первых порах не воспринимали всерьез и видели в нем объект для манипулирования, переиграл своих первоначальных покровителей и завоевал уже на деле верховную власть. Но в большинстве случаев такую роль удалось сыграть вовсе не формальному наследнику.

Из четырех советских историй, в которых «мнимый простак» – Сталин, Хрущев, Брежнев, Горбачев – переигрывал остальных,

практически никогда реальным лидером, реальным наследником не становился человек, наследовавший непосредственно главную должность.

Сталин после смерти Ленина занимает не очень понятное, созданное под него место «генерального секретаря ЦК» (собственно, он получает его еще при Ленине).Место, которое не было ни первым, ни вторым в советской иерархии. Ленинский пост – председателя Совета народных комиссаров – Иосифу Виссарионовичу не достается, и он на него не претендует.

Хрущев после смерти Сталина имеет лишь еще при вожде и учителе занятый пост одного из секретарей ЦК. Главой Совмина – тогда это был первый пост в стране – Никита Сергеевич становится, лишь победив внутренних конкурентов. Первоначально более известных и значимых, чем он сам, – и по должностям, и по именам.

Леонид Брежнев в 1964 году получает пост первого секретаря ЦК КПСС, но без должности предсовмина, делавшей Хрущева единовластным правителем. Этот пост достается Алексею Косыгину, и до конца 60-х годов, в общем-то, сохраняется коллегиальное правление, хотя после XXIII съезда (1966 год) Брежнев и возвращает себе сталинский титул «генерального секретаря».

Михаил Горбачев вовсе не наследует в 1985 году весь объем брежневских полномочий. Он становится генсеком, но объявляется, что посты генсека и председателя Президиума Верховного Совета отныне нецелесообразно соединять – и в президиум ВС садится знаменитый мистер «Нет», многолетний министр иностранных дел Андрей Громыко.

Единственным наследником, кого можно считать получившим формальный пост своего предшественника в силу ошибочного расчета других властных фигур на то, что они смогут им манипулировать, был Путин.

Но, в отличие от предыдущих формальных преемников (кроме Юрия Андропова), за ним стояла система госбезопасности, выходцем из которой он является и которую (ФСБ) он год возглавлял. За ним стояла корпорация.

Во всех остальных случаях, еще раз стоит подчеркнуть, при передаче власти побеждал совсем не тот, кто наследовал первый официальный пост.

Кстати, даже Ельцин первоначально, наследовав Горбачеву, не имел верховного поста – потому что президент РСФСР был всего лишь первым должностным лицом при высшем органе власти – Съезде народных депутатов РСФСР (РФ). И формально, если на то пошло, статус возглавлявшего съезд Руслана Хасбулатова был выше президентского статуса.

То есть получается, что при сложившейся в России на сегодняшней день системе формальное наследование поста прежнего лидера вообще мало что дает.

Медведев сегодня – вовсе не Сталин после Ленина, не Хрущев после Сталина, не Горбачев после Андропова. Он пока то ли Рыков после Ленина, то ли Маленков после Сталина, то ли вообще Черненко после Андропова.

По возрасту – более похоже на первое (хотя Маленков после Сталина тоже считался молодым и перспективным руководителем). Алексею Рыкову в 1924 году как раз было 43 года и формально первым лицом в иерархии – премьером – он оставался пять лет. Маленкову в начале 1953 года было 52 года и формально первым – премьер-министром – он был до начала 1955 года.

То есть центральный вопрос – это как раз не формальное наследование, оно в большинстве случаев ничего не гарантировало, а то, как будущий потенциальный персонифицированный лидер мог реализоваться в рамках формального правления совсем другого «наследника».

Поэтому и модель «мнимого простака» оказывается весьма мало пригодной для данной ситуации, поскольку в подавляющем большинстве все эти «мнимые простаки» во всех предыдущих ситуациях занимали совсем другие, подчас второстепенные и третьестепенные посты.

Кто этот человек сегодня? Кто может им быть потенциально, по своим качествам? Кто из нынешних относительно значимых лиц, вторичных деятелей, занимающих второстепенные посты, сможет приобрести вес, соединив свои персональные способности со служебными возможностями?

Тот, которого сегодня никто еще или никто уже не воспринимает как будущего лидера – кто он?

Эдакий Труффальдино российской политики, которого все стороны видят лишь исполнителем, политическим слугой – возможно, даже не одного, а, как и полагается данному персонажу, нескольких политических хозяев – кто свою политическую службу, став незаменимым для всех, сумеет превратить в оружие против всех?

И в этом случае может оказаться, что именно он, а не его сегодняшние именитые политические хозяева, и будет тем будущим реальным, а не формальным лидером и наследником страны и системы.