Кампания за третий срок означает, что и «преемник» и «технический царь» показались слишком рискованными решениями «проблемы 2008».

Когда, кажется, все мыслимые и немыслимые варианты уже перебраны, приходится возвращаться к тому, что вроде было отвергнуто в самом начале изысканий. Сам Путин в Португалии вновь подтвердил то, о чем многократно говорил в выступлениях на разные аудитории: нежелание оставаться на третий срок. Но горячие сторонники этой идеи, будто бы приутихшие несколько месяцев назад, снова оживились и перешли в наступление, используя для этого знакомый арсенал – митинги трудящихся, открытые письма мастеров культуры.

Главная причина возврата к отброшенному ранее сценарию проста: все прочие оказались неудачными или слишком рискованными.

Сначала шел поиск идеального преемника, полностью лояльного и свободного от влияния разнообразных корпоративных и групповых интересов. Но выяснилось, что если даже кандидат и соответствует этим критериям, вокруг него вскоре начинает формироваться коалиция из групп интересов, которая, тем не менее, не может охватить все их множество. Та или другая часть могущественных людей остаются недовольными, и консенсус не получается.

Убедившись в невозможности найти «идеал», пытались примериться к схеме парламентаризации политического строя. Ее смысл заключался не только в придании Путину солидного официального статуса при новом президенте и наделения его конституционной возможностью влиять на политику, но и в ослаблении зависимости политической системы от поведения групп интересов. Пересаживание Путина из президентского в премьерское кресло должно было сопровождаться повышением роли «Единой России» и даже частичной партизацией политической системы. Но грянул конфликт между силовиками, который не просто просочился в публичную сферу, но и стараниями Виктора Черкесова приобрел политическую окраску («воины» или «торговцы», сторонники замкнутой корпоративно-элитарной политической модели против тех, кто хочет перехода к нормальному гражданскому обществу).

Стало понятно, что баланс между властными группировками не может поддерживаться в режиме саморегулирования.

Для этого нужен арбитр, пользующийся беспрекословным авторитетом. А этого «парламентаризированная» республика с ее дуализмом исполнительной власти не в состоянии дать по определению. Даже сохранение за уходящим президентом второго по значимости поста в государстве не гарантирует стабильности верхов, а в нашей системе с ее слабыми институтами и процедурами, и всей политической системы страны в целом. Путин за последние две недели дважды дал понять, что никакого передела полномочий между президентом, правительством и парламентом не будет.

Поэтому снова стали присматриваться к казавшемуся ранее экзотическим сценарию «технического президентства». Благо на премьерскую позицию был назначен и подходящий для подобной роли Виктор Зубков, человек не молодой и в политических амбициях не замеченный. Четко было определено его предвыборное, весьма выигрышное амплуа. Гражданам, уставшим от чиновного произвола, был явлен справедливый руководитель, который ездит по стране и дает публичные нагоняи охамевшим от легких нефтяных денег «мандаринам».

Но резкий, не прогнозировавшийся рост цен на продовольствие испортил эту благостную картинку.

Как ни приятно наблюдать за премьерскими телеразносами, трещину в семейном бюджете от резкого скачка цен на продукты они замазать не могут.

Несмотря на то, что Зубкова по телевизору в прошедший месяц показывали существенно больше всех прочих политиков (за исключением, разумеется, Путина), его президентский рейтинг (13%) все равно отстает от показателей прежних фаворитов – Сергея Иванова (25%) и Дмитрия Медведева (26%). Причем в гипотетическом втором туре Зубков пока проигрывает обоим первым вице-премьерам. Что ставит под сомнение возможность реализации варианта «технического президента». Ведь ни Иванов, ни Медведев, как политики, обладающие собственными видами на жизнь и амбициями, едва ли согласятся стать «калифами на час».

Методом вычитания всех негодных и сомнительных вариантов, остается только один-единственный, абсолютно надежный, устраивающий всех (или почти всех) участников правящей команды, – третий президентский срок Путина. Поэтому и предпринимается еще одна попытка уговорить президента остаться. У российских верхов есть один очень важный аргумент.

События последнего месяца подтвердили ранее высказывавшиеся предположения, что введенная Путиным система «ручного управления» страной может оказаться непригодной, если у руля встанет кто-то другой.

Институтов же, которые могли бы регулировать отношения между борющимися друг с другом группами на правовой основе, не существует. Нет и оппозиции, сам факт присутствия которой на политическом поле заставил бы воюющие элитные группировки сплотиться перед угрозой со стороны общего противника. Словом, риск того, что схватки за важные должности в госаппарате и контроль над крупными компаниями перерастут в конфликт, расшатывающий основы существующего политического строя, реален.

Но против этого старого, вновь воскрешенного из безысходности сценария, есть серьезные возражения. И проблема не в многократных обещаниях Путина уйти. А в том, что никто не знает, к чему приведет героическая борьба властей с ростом цен.

К концу нынешнего года, «под выборы», в экономику закачают такие средства, что весенний разгон инфляции окажется неизбежным.

Реакция населения, под влиянием предвыборных подачек преисполненного позитивных ожиданий, отвыкшего за последние годы от плохих экономических новостей и призывов «затянуть пояса», может оказаться непредсказуемой. В ситуации разгоняющейся инфляции нелегко быть любимым политическим лидером. Политика раздачи денег порождает лишь их постоянную нехватку и новые требования. А проводя жесткий финансовый курс, трудно оставаться «другом народа».

Неопределенность экономических перспектив и может стать решающим аргументом в пользу выбора какого-то промежуточного варианта решения «проблемы 2008».

Неважно, кто становится президентом, важнее сохранение Путина в публичном поле в некоем нейтральном качестве: спикера Думы, лидера «Единой России» без совмещения государственных постов и т.п. Эта схема, бесспорно, не идеальна, но таковых и не может быть в моноцентричной системе. В ней нет такого места, которое позволило бы ушедшему главе государства сохранить прежнее влияние. Но этот промежуточный вариант позволит выиграть время до той поры, пока ситуация не прояснится.

Правда, когда завесы неопределенности падут, на политической доске может появиться совершенно иная конфигурация. А прежние, тщательно обдуманные и заготовленные впрок дебютные идеи – оказаться невостребованными.