Кого слушает президент

Разлив из одной бочки

Кое-какая политическая система в России сложилась. Просто пока ей не удалось подобрать подходящее название

«Газета.Ru» 16.05.2007, 17:03

Выдвижение «единых кандидатов» в президенты от кого бы и чего бы то ни было не сможет произойти без согласования в кремлевской администрации.

В России единого кандидата в президенты крайне трудно выдвинуть не только объединенной оппозиции, но и власти. Причина в том, что страна не имеет опыта существования в рамках четкой и стабильной политической системы. Сегодня назвать таковой единый центр принятия всех политических решений, не зафиксированный, правда, в Конституции, а именно, кремлевскую администрацию, было бы все же существенной натяжкой.

Согласие бывшего главы Центробанка, бывшего председателя совета директоров нефтяной компании «ЮКОС» Виктора Геращенко баллотироваться в президенты России сразу породило разговоры о возможности раскола в политически разнородной и не имеющей пока существенного влияния в обществе коалиции «Другая Россия». До сих пор готовность стать единым президентским кандидатом от оппозиции выражал экс-премьер Михаил Касьянов. Но отсутствие в России общепринятой политической системы (ее контуры в российской истории намечались только в ельцинское десятилетие, когда парламент пытался быть парламентом, правительство — правительством, а президент — президентом, но не монархом) одинаково сказывается не только на маргинальной, с точки зрения властей, оппозиции, но и на самой власти.

Во-первых, в сегодняшней России решительно невозможно корректно обозначить границу между властью и оппозицией.

Да, понятно, что Путин, Фрадков, Грызлов и «Единая Россия» — это власть, а Каспаров, Касьянов, Лимонов и «Другая Россия» — это оппозиция. Но можно ли, например, назвать оппозицией Грызлову другого спикера — Миронова и «Справедливую Россию», они одновременно и власть, и оппозиция? Является ли оппозицией власти КПРФ — единственная партия в России, более или менее похожая на партию организационно? С другой стороны, враждующие околокремлевские кланы, представители которых находятся на госпостах и формально являются властью — по отношению друг к другу едва ли не более непримиримая оппозиция, чем «Другая Россия» по отношению к Кремлю в целом. Поэтому и продолжаются гадания на преемника, поэтому и замеряются в паре рейтинги первых вице-премьеров Медведева и Иванова, которые выглядят в качестве потенциальных преемников как оппозиция друг другу, являясь при этом частью власти и вроде как формальными гарантами преемственности курса.

Политическая система складывается из четко прописанных в законе и неукоснительно выполняемых в жизни процедур, а также из реальных политических и государственных институтов с законодательно определенными полномочиями. В России в этом смысле политической системы не было практически никогда. В эпоху абсолютной монархии политическую систему заменяли цари с набором меняющихся в любой момент фаворитов. После революции 1905 года появилась Дума, ставшая больше дискуссионным клубом, чем реальным органом управления государством в качестве полноценной законодательной власти. Две революции 1917 года обернулись сначала анархией и чехардой власти после отречения императора от престола, а затем разгоном законно избранного учредительного собрания большевиками и диктатурой захвативших власть руководителей этой партии, больше напоминавшей по методам террористическую организацию. Затем власть в стране на долгие три десятилетия узурпировал человек, занимавший изначально совершенно техническую, аппаратную должность первого секретаря ЦК этой партии, — Иосиф Сталин. Парламент, правительство, сама Конституция были не составляющими политической системы, а элементами декорации, в которой под брэндом «СССР» воссоздалась российская абсолютная монархия с тираном на троне.

Несмотря на относительное смягчение политических нравов после смерти Сталина, политической системы в нормальном смысле слова в России так и не появилось — правители в стране менялись либо вследствие смерти очередного «генсека-государя», либо (как в случае с Хрущевым) путем внутрипартийных заговоров, то есть с помощью процедур, не прописанных ни в каких законах страны. Часто это приводило к недоумению на Западе: даже формально непонятно, почему важные переговоры от имени государства ведет не глава исполнительной или законодательной власти, а генсек партии, пусть и руководящей. Технически проблема решалась совмещением поста генсека и председателя Президиума ВС, но, по сути, это ничего не меняло.

Борис Ельцин, пришедший к власти в результате краха всей советской государственной машины, пытался построить более или менее действующую политическую систему, но и его попытки наталкивались на традиции отсутствия в стране реального разделения властей (базового элемента политических систем в демократических государствах), процедур легальной передачи власти.

Все обернулось переходом к модели преемничества, когда президентом стал компромиссный кандидат между кремлевскими группировками, избранный в ходе кулуарных переговоров «придворных».

Преемник — Владимир Путин — демонтировал контуры политической системы, которую строил первый президент России, фактически лишив парламент и правительство их функций и низведя политические партии до роли декоративного придатка корпоративного государства. Именно поэтому мы гадаем на рейтингах и ждем нового «президента случайных чисел». Причем абсолютно уверены, что им станет не лидер политической партии, в том числе «партии власти», выдвинутый ею без согласования с Кремлем. И никто пока не знает, чем именно будет руководствоваться президент Путин при выборе преемника, а также кто именно из противоборствующих кремлевских группировок победит в борьбе за голос главного, если не единственного российского выборщика.

Отсутствие внятных и открытых механизмов и процедур выдвижения кандидатов в определенном смысле уравнивает власть и оппозицию — понятие о едином кандидате существует не более чем в виде термина.

Что же касается конкретных фигур, то и здесь, видимо, различие будет чисто «должностное» — выдвижение «единых кандидатов» от кого бы и чего бы то ни было не сможет произойти без согласования в той или иной форме в кремлевской администрации. То есть кое-какая политическая система в современной России сложилась. Просто пока ей не удалось подобрать подходящее название.