В современном мире правильно поставленная цель не поражается, а достигается.

Безопасность государства и разумный уровень ее обеспечения сегодня напрямую зависят от правильной оценки угроз и методов борьбы с ними.

Очередная встреча Россия – НАТО, на которой обсуждались проблемы размещения элементов системы противоракетной обороны США в Польше и Чехии, закончилась предсказуемо безрезультатно. Однако едва ли внешне выглядящим непреодолимыми разногласиям между Россией и США в вопросах ПРО следует придавать гипертрофированное значение. И российское руководство отдает себе отчет в том, что НАТО и США, несмотря ни на какие военные базы или систему ПРО неподалеку от российских границ, не пойдет войной на Россию. И страны НАТО, включая Польшу с Чехией, отчетливо понимают, что Россия не начнет воевать со странами Альянса. А потому все споры по поводу ПРО – не более чем политическая риторика, причем во многом для «внутреннего потребления», военные везде хотят увеличения бюджетов, а гражданским властям важно продемонстрировать избирателям воинственность духа и готовность защитить страну.

Современные войны, как правило, не ведутся армиями двух крупных государств друг с другом и вообще крайне редко являются непосредственным столкновением одной страны с другой. Главными инструментами влияния в современном мире являются все же нефть и газ, а вовсе не пушки и танки. И конкурентоспособность страны определяется не тем, в какой степени другие государства опасаются ее военной мощи, а тем, насколько велика ее экономическая мощь. Именно поэтому политическая риторика вокруг мнимых угроз в России не должна заслонять угроз подлинных, а развитие военной компоненты государства (основная часть военной техники в российской армии действительно очень устарела и нуждается в модернизации) не должно тормозить качество экономического роста и развития гражданских высокотехнологичных отраслей.

Более того, несомненно актуальная задача модернизации российской армии, причем безо всякой привязки к военно-стратегическим планам США, может принести пользу экономике за счет взаимодополнения военных и гражданских технологий.

Но чтобы это случилось, России свое военно-политическое сотрудничество с НАТО и США надо строить, исходя из подлинных, а не мнимых угроз нашей безопасности.

В частности, это означает, что система ПРО в Польше и Чехии куда меньше сужает наши политические возможности, чем преодоление солидарными усилиями Евросоюза энергозависимости от Москвы. Сейчас нефтегазовый инструментарий внешней политики может быть эффективен для России и пока остается главным, если не единственным залогом ее конкурентоспособности. Но такое положение вещей не продлится долго, человечество в обозримом будущем найдет другие источники энергии. Поэтому смысл политики состоит в том, чтобы, выбирая максимально прагматичную модель отношений с окружающим миром, наиболее рационально использовать природные и интеллектуальные ресурсы. Грубая сила больше не может быть универсальной гарантией не только могущества государства, но даже сохранения его суверенитета и конкурентоспособности. Хотя бы потому, что, кроме развития своих конкурентных преимуществ, государствам неизбежно придется решать глобальные ресурсные и климатические проблемы, которые требуют сотрудничества, а не соперничества.

Перефразируя знаменитую формулу Клаузевица «хочешь мира – готовься к войне» применительно к реалиям ХХI века, можно сказать: «Хочешь безопасности и процветания – веди правильные войны». Войны с терроризмом, с экологическими проблемами, с бедностью и голодом, с отсутствием равного доступа населения к образованию в разных странах и внутри одной страны, конкурентная борьба за новые рынки сбыта, за освоение новых технологий – это и есть сегодня «правильные» войны. Страна, как и человек, для того чтобы ее развитие оказалось содержательным, должна «быть», а не «казаться». А борьба с мнимыми угрозами приводит и к мнимым результатам, когда успехом объявляются мнимые достижения. Например, вконец испорченные отношения с теми же США (надеемся, до этого, конечно, не дойдет) сами по себе не будут являться показателем усиления независимости России, укрепления ее авторитета в мире или реального могущества. И наличие любого количества и качества оружия массового уничтожения само по себе не гарантирует России, как, впрочем, и любой другой стране, безопасности, процветания и защиты от множества реальных угроз.

В современном мире правильно поставленная цель не поражается, а достигается. Это важно понимать. Можно использовать американскую ПРО в Польше и Чехии, как «информационный повод» для модернизации российской армии.

Но эта безусловно необходимая модернизация не должна стать только инструментом российской политики, как сама армия – главным средством решения политических проблем.

Угроза неправильного определения целей и средств для России гораздо опаснее любого противоракетного «зонтика».