Церковь с благословения государства становится крупным олигархом.

Все более тесная политическая смычка светской государственной власти с иерархами Русской православной церкви теперь будет подкреплена и экономическим партнерством. Получив в качестве платы за полную лояльность власти в собственность все церковное имущество религиозного назначения, РПЦ – главный бенефициар возврата собственности религиозного назначения – таким образом вступит в полноценное частно-государственное партнерство с тем самым государством, от которого отделена по Конституции России. И к тому же станет полноценным олигархом путинского образца, который предусматривает жесткую встроенность всего крупного бизнеса в государственную вертикаль.

Эта сделка позволит церкви заняться масштабным бизнесом, зарабатывая на лояльности неплохие деньги, а светской власти – дополнительно к имеющимся возможностям контролировать партнера еще и через бизнес.

Что особенно актуально в период двух важных выборных кампаний: при всей их запрограммированности пастырская помощь в пропаганде нужных результатов вовсе не помешает.

Правительственная комиссия во главе с первым вице-премьером Дмитрием Медведевым утвердила концепцию передачи в собственность церкви имущества религиозного назначения. Министерству экономического развития поручено подготовить поправки в закон «О свободе совести», прописывающие правила предпринимательской деятельности церквей, ограничивая церковный бизнес исключительно религиозными целями. Хотя речь в концепции комиссии Медведева идет обо всех основных конфессиях, у которых есть имущество в России, понятно, что главным фигурантом этой политэкономической сделки является Русская православная церковь. Ее религиозное имущество несопоставимо больше того, которым располагают в России мусульмане, адепты Римско-католической церкви и иудаисты. РПЦ получит в собственность земельные участки, на которых расположены все 443 православных монастыря, более 12 с половиной тысяч православных приходов и 4696 воскресных школ, а также все церковную утварь, включая предметы, необходимые для богослужения. Самое время вспомнить активное участие священнослужителей в пропаганде популярного лозунга «делиться надо» (последнее по времени подтверждение – воскресные «Времена»). Теперь вот от слов можно будет перейти к делу – уже есть чем делиться.

Фактически мы имеем дело с крупнейшим в истории России актом избирательной реституции.

Причем нынешняя РПЦ, являющаяся прямой наследницей заключившей политическую сделку со Сталиным в 1941 году Сергианской церкви, получает в собственность гигантское имущество и обширные земли за ту же самую полную лояльность светскому государству, которую демонстрировал по отношению к сталинскому режиму митрополит Сергий. Правда, если тогда иерархи РПЦ вступали в альянс со светским государством, чтобы просто уцелеть, не помышляя ни о каких партнерских отношениях с властью, нынешнее руководство РПЦ явно претендует на активное участие в управлении страной. А все ключевые фигуры светской власти в сегодняшней России контролируют и существенные бизнес-активы. Так что РПЦ становится полноценным участником частно-государственного партнерства, подкрепляя право политического голоса в совершенно светских и не касающихся ее вопросах статусом одного из крупнейших землевладельцев России.

Зачем такое положение вещей церкви – вполне понятно. Политически РПЦ давно превратилась в пиар-агента власти, развивая и заостряя державные и антилиберальные идеи кремлевских политтехнологов и не забывая о собственных идеологических интересах. Православные иерархи активно лоббируют введение основ православия в качестве обязательного предмета в общеобразовательных школах, публично поддерживают и творчески развивают доктрину «суверенной демократии», позволяя себе рассуждения на совсем уже далекие от церкви темы. Недавно, например, фактический глава «министерства иностранных дел» в РПЦ митрополит Кирилл заявил о недопустимости энергетического шантажа России, хотя вроде бы проблемы нефти и газа служителей Бога не должны интересовать ни под каким соусом. Но, даже являясь важным моральным авторитетом для россиян (РПЦ доверяют меньше граждан, чем президенту, но больше, чем правительству и парламенту), приятно конвертировать моральные активы в материальные. Тем более что у РПЦ уже был богатый и приятный для ее иерархов бизнес-опыт первой половины 90-х годов, когда благодаря налоговым льготам она превратилась в основного импортера алкоголя и сигарет на российский рынок.

И для государства помимо вышеупомянутого электорального интереса в решении передать все церковное имущество церквям есть четкая коммерческая выгода. Не надо будет тратить деньги из госбюджета на поддержание церковной инфраструктуры. К тому же передача собственности еще теснее политически повязывает иерархов РПЦ, равно как и второй по численности в России, мусульманской конфессии, со светской властью.

После такого дара церковным иерархам станет совсем уж затруднительно не поддержать и морально не оправдать любое политическое нововведение властей.

Поэтому можно не сомневаться, что в этом виртуальном ЗАО РПЦ, обладающем громадной реальной собственностью, государство попытается всегда иметь если не контрольный, то уж точно блокирующий пакет.