Цивилизация
Польша продолжает настаивать на своей жесткой позиции и саммит Россия ЕС может по сути сорваться. Хотя претензии Польши к России по поводу отказа от ратификации энергетической хартии и запрета на ввоз польского мяса имеют реальные основания, но выбранная дипломатией форма протеста скорее загонит в угол саму Польшу. Какие причины были у польской эскапады, и как будет развиваться ситуация — на вопросы «Газеты.Ru-Комментарии» отвечают Руководитель программы «Россия и ЕС» Финского института международных отношений Аркадий Мошес и Руководитель Центра энергетической политики института Европы РАН - Алексей Хайтун
Аркадий Мошес
Во-первых, в Польше действительно существуют опасения по поводу обеспечения своей долгосрочной энергетической безопасности. После того как будет поострен североевропейский газопровод Россия и Германия избавятся от части посредников. Если же не будет создан энергетический рынок Евросоюза, который позволили бы Польше закупать газ уже у германских провайдеров, то в этом случае цена обеспечения ее энергобезопастности резко возрастет. Польше придется искать альтернативных поставщиков. Во-вторых, для Польши стало неприятным сюрпризом, что в условиях отсутствия единой внешней политики ее членство в ЕС не приносит тех дивидендов, на которые она рассчитывала.
Этими заявлениями, Польша пытается подстегнуть ЕС к тому, чтобы подойти к выработке единой политики.
Думаю, что у нее, к сожалению, ничего не получится. Она скорее демонстрирует свое неумение пользоваться механизмами европейского союза. В ЕС редко кто получает все, что он требует, но еще реже люди выходят из-за стола с пустыми руками. Хлопать дверью абсолютно бессмысленно. Польша лишь настраивает остальной Европейский союз против себя. Это не первый случай, когда Польша пытается воспользоваться такими средствами давления. Достаточно вспомнить, что несколько лет назад она пыталась заблокировать европейскую конституцию, если бы за ней не были сохранены те привилегии в голосовании, которые она получила по ниццкому договору.
У нее уже достаточно непростые отношения с европейским окружением и, и ведя себя так как она ведет сейчас, Польша, скорее всего, загоняет себя в угол.
С аналитической точки зрения мне трудно понять, на чем основана позиция Польши. Я вижу причину его в том, что нынешняя администрация, видимо, все-таки не в полной степени профессиональна в международном плане. Неслучайно с польским МИДом за последнее время был связан ряд не очень громких, но все-таки скандальных ситуаций. У Варшавы сегодня непростые отношения с Берлином, и другими европейскими столицами, и даже с американцами с американцами отношения не самые идеальные.
Я думаю, что это следствие недостатка профессионализма. Люди, которые пришли к власти, реально не понимают все того, что они делают.
Они не научились пользоваться инструментами.
Компромисса можно достичь благодаря тому, что до саммита Россия - ЕС осталось 10 дней. Безусловно, Брюсселю крайне невыгодно выйти на этот саммит в качестве игрока неспособного согласовать мандат уже согласованный с Россией. Еще более болезненно это ударило бы по имиджу финского председательства в ЕС, которое в ином случае могло бы остаться в истории успешным примером. В течение ближайших 10 дней европейские дипломаты будут давить на Варшаву.
Возможность для отступления у Варшавы есть. Она связана, прежде всего с запретом на ввоз в Россию мясной продукции.
В противном случае пристегивать этот относительно небольшой вопрос к стратегическим вопросам энергетики не имело бы смысла. Я допускаю, что Варшава таким образом дала понять, что она удовлетвориться уступками по этому вопросу. Проблема в том, что потребуется вовлечение России в переговорный процесс.
То есть Евросоюз станет посредником в переговорах России и Польши о поставках мяса. И не понятно захочет ли Россия пойти на уступки.
Есть логика в польском требовании заставить Россию ратифицировать энергетическую хартию. В ЕС, в том числе в ведущих странах существует достаточно серьезное недовольство тем, что Россия за последние 15 лет взяла на себя целый ряд обязательств по разным договорам, которые она не намеревалась и не намеревается выполнять. В этом плане у Польши есть дипломатический и переговорный козырь для ведения своей политики внутри ЕС. Ратификация Россией энергетической хартии отвечает интересам всего ЕС. С другой стороны, реальность такова, что Россия не будет ратифицировать эту хартию.
ЕС может попытаться найти другие механизмы правовой поддержки российско-европейского энергетического сотрудничества, а может от них и отказаться. И с точки зрения долгосрочных интересов России неизвестно что лучше.
Если вместо того, чтобы добиваться от России открытия своих транзитных трубопроводов, будет сделана ставка на создание новой инфраструктуры для переброски энергетических ресурсов Каспия и средней Азии в Европу, то Россия в долгосрочном плане рискует потерять достаточно много. Но на сегодняшний день реалии таковы, что дожидаться и добиваться ратификации хартии бессмысленно. Здесь открываются перспективы очень сложных переговоров по новому базовому соглашению между Россией и ЕС.
Возможность таких конфликтов и сбоев в принятии решений достаточно хорошо и давно осознана ЕС. Именно поэтому в проекте конституции предлагалось заменить по целому ряду вопросов консенсус системой двойного большинства. Должно было быть обеспечено квалифицированное большинство от общего числа стран входящих в ЕС и квалифицированное большинство с учетом общей численности населения ЕС. Если бы конституция была бы сегодня принята, то вето одной страны даже по такому вопросу было бы невозможным.
Но сейчас на самом деле правовой вакуум в отношения России и ЕС не возникает. Ежедневное взаимодействие можно обеспечивать и в рамках предыдущих соглашений. Проблема состоит в том, что если мандат не будет согласован на этом саммите, то он в лучшем случае будет согласован на саммите во время Германского председательства. Шесть месяцев германского председательства будут в значительной степени потеряны для разработки собственно текста будущего договора. Это плохо, потому что ситуация с продлением старого соглашения о партнерстве и сотрудничестве дестимулирует переговорный процесс. Продлив соглашение один раз можно продлевать его до бесконечности. Можно вести переговоры 5 лет и ни одна из сторон не будет уступать, и все будут счастливы от такого положения.
Если бы была опасность реального развала правовой системы, то стороны были больше заинтересованы заменить старые документы новыми.
Можно сожалеть о том, что возникла даже вероятность отказа от запуска полноценных переговоров, но такова реальность.
Алексей Хайтун
Это Польша. В ее заявлениях отразились ее географическое положение, ее история и зависимость от энергетики России. У страны длительный и на их взгляд негативный период истории, когда она состояла в восточном блоке. Кроме того, у Польши есть обиды по поводу энергетической политики России. Самая главная обида — это северо-европейский трубопровод. Польшу лишают доходов, которые она могла бы получить, если трубопровод шел по ее территории. Кроме того, этот проект создает некоторую экологическую угрозу. Блокирование переговоров это один из немногих шансов, который остались у Польши, чтобы сохранить возможность о чем-то торговаться. Вот они и пытаются.
Мне кажется, что в интересах России сближение с Украиной и Польшей. Стоимость трубопровода по дну балтийского моря в два раза выше, чем по земле. Он будет лежать на дне моря, на котором воевали 2 тысячи лет. Выгоднее конечно тянуть ветку газопровода через Украину и Польшу. Новый газопровод даст прирост только 8% прокачиваемого газа.
Строительство в обход нужно только для того чтобы навредить полякам и украинцам. Я же полагаю, что с ними нужно договариваться.
Мы должны немного уступить, проявить уважение к малой стране. Ведь это их последний шанс, и дальше они больше ничего не смогут делать. Любая малая страна использует свои возможности в таком случае.
Газпром отождествляет себя с государством, и считает, что политика монополизма это и есть государственная политика. Не бывает, чтобы одна корпорация контролировала более половины энергетики страны. Если мы не подпишем энергетическую хартию, то не получим доступ к развитию газовых сетей ЕС. Мы не подписываем энергетическую хартию, потому что Газпром никого не хочет пускать в свои дела. ЕС не может допустить, что бы ее будущее зависело от одной корпорации, которая, кстати говоря, не несет политической ответственности. И предоставить Газпрому решать свою судьбу не может допустить ни одна страна, а не только Польша.
Беседовал Евгений Натаров
