В последний год Владимир Путин снова стал употреблять в различных вариациях и по поводу разных тем и событий понятие «переходного периода». Это, казалось бы, странное явление «в эпоху стабильности и поступательного развития» имеет, в первую очередь, психологическую природу. Тем более что о переходных состояниях президент говорит не обязательно применительно к текущему политическому моменту. Частое употребление термина отражает, скорее всего, «внутреннюю повестку» личных размышлений и диалога с самим собой. А именно — что Путин после принятого решения об уходе с поста президента сам находится в состоянии перехода, поиска для самого себя новой формулы и формы дальнейшего политического и в целом публичного существования.
Возможно, это едва ли не ключевой и уж точно один из главных моментов предстоящей смены власти в стране. В прогнозах сегодня нет недостатка. С одной стороны, есть мнение, что Путин обязательно останется и даже должен остаться внутри политической системы, занять тот или иной пост, продолжать функционально руководить страной, делая это практически публично и на постоянной основе. Другая логика предполагает, что нынешний глава государства все же станет неформальным национальным лидером, лидером общественного мнения, моральным авторитетом и арбитром.
Путину прочат и пост премьер-министра, и спикера парламента, и лидера одной из политических партий, и председателя Общественной палаты, и главы Конституционного суда или же, наконец, просто статус частного лица, «гражданина Путина». Более или менее также очевидны варианты ответа на вопрос, кто в принципе мог бы стать преемником, в том числе и в зависимости от того, останется ли Путин «на посту» внутри политической системы управления или предпочтет все же ту или иную степень дистанции, позицию стороннего наблюдателя.
Перебирать варианты можно бесконечно, но это не имеет особого смысла без понимания того, какой более фундаментальный вопрос, чем «быть или не быть», — кем быть и как — решает для себя сам Путин. По итогам его правления и всех осуществленных мероприятий по конструированию нынешнего режима политическая система не просто попала в зависимость от одного человека. Произошло нечто большее.
Путин слился до степени смешения с самим понятием президент России.
И вся политическая система оказалась равновеликой этому тождеству человека и должности. Собственно говоря, главный вопрос теперь только один: а возможно ли Путину выйти из этой ситуации, не сломав и не уничтожив тем самым политическую систему?
И не является ли для Путина ценой такого неразрушительного выхода необходимость переделать, перевоспитать и переиначить самого себя?
Можно ли, например, здесь стать премьер-министром при некоем новом президенте и если да, то каком, а также как это вообще политически, функционально и психологически возможно?
Есть ли смысл возглавлять одну из партий власти, то есть быть лидером правой или левой «одной ноги» той самой политической системы? И возможно ли вообще самому одновременно быть и целым — политической системой, и ее частью?
Не предпочтительнее ли стать собственно главным арбитром и возглавить Конституционный суд, тем более переезжающий в Санкт-Петербург?
А если приоритет в том, чтобы «сохранять доверие» и «вместе с народом влиять на развитие», то можно ли в действительности стать и остаться моральным лидером за рамками политической системы? Тем более что никакой особой традиции в этом смысле нет, а последним долгое время внеинституциональным политическим лидером был у нас Ельцин в конце 80-х - начале 90-х годов.
Но то было лидерство революционное и в эпоху смены государственности, а сегодня оно должно быть охранительным и стабилизирующим.
И что означало бы в действительности и на практическом уровне стать частным лицом, но остаться лидером общества и политической системы? Можно ли соблюсти это условие, возглавив Общественную палату? Или нужно стать затворником, как Солженицын, изредка писать статьи и давать программные интервью? Или следует сохранять публичность, выступая перед народом с «прямыми линиями» установок на добро? А также что делать, если в период после 2008 года, несмотря на уверенность по поводу снижения зависимости страны от цен на нефть, конъюнктурный экономический кризис все же случится?
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_976058_i_1"
}
И не будет ли этот рейтинг доверия сохраняться только потому, что и перед элитой, и перед народом будет маячить перспектива возвращения 2012 года?
Надо ли уже сейчас, еще оставаясь президентом, начать понемногу отходить в сторону, переходить от прямого управления к преимущественно передаче «сигналов» и намеков для правительства, бизнеса и общества, дав им тем самым возможность «попробовать пожить самим»? Но как тогда, например, писать следующее, «последнее» послание Федеральному собранию и что в нем говорить? Особенно если зажившие своей жизнью в преддверие ухода политические группы и элитные кланы будут раздирать ситуацию накануне парламентских и президентских выборов?
И, наконец, имеют ли все эти сомнения и размышления значение или же «просто надо» остаться в строю?
…Когда бы можно было вековечный
Покой и мир найти — одним ударом …
