«Коммерсантъ» может остаться прежним по форме, но вряд ли он будет тем же по сути. Новой эпохе не очень нужен альтернативный взгляд на жизнь.

Переход любого медиаресурса из рук в руки, если он происходит сравнительно цивилизованным путем, обычно сопровождается некими почти уже обязательными условностями и реверансами. Новый владелец выражает радость в связи с приобретением, с величайшим одобрением отзывается о тех, кто делает новокупленное СМИ, и обещает не вмешиваться в редакционную политику. Старый менеджмент тоже публично надеется, что в редакционную политику вмешательства не будет, и выражает умеренный оптимизм в связи с декларациями владельца. Все самое интересное начинается потом, когда выясняется, что редакционная политика в новом исполнении та, да не та, старый менеджмент не так славен, как это могло показаться, и дела обстоят не так здорово, как всем хотелось бы. Сегодня у Алишера Усманова, купившего ИД «Коммерсантъ», и самого «Коммерсанта» период взаимных реверансов. Он может быть долгим или коротким. Однако изменения неизбежны, и, какими они будут, остается только гадать. И коснутся они не только менеджмента или, скажем, макета. «Коммерсанту» придется окончательно встроиться в современную жизнь, хотя ее правила категорически противоречат изначальной миссии ИД.

«Коммерсантъ» был одним из первенцев постсоветской периодической печати. Первые его номера шокировали читателя. Шокировали и завораживали, поскольку мир, представленный сначала еще еженедельным «Коммерсантом», кардинально отличался от мира перестроечной и контрперестроечной советской печати. В стране, которая еще не очень понимала, зачем нужны кооперативы, появилась газета, которая писала о банках и биржах. В черно-белую перестроечную палитру «реформатор – консерватор» «Коммерсантъ» добавил красок – результат был достигнут, прежде всего, за счет нарочито объективистской манеры изложения.

Чуть позже появилась искрометная «Независимая газета», доказавшая, что о политике можно писать живо и интересно в режиме реального времени, и основательная «Столица». Однако хороши все они были не только стилистическими, жанровыми или тематическими новшествами. Принципиальным отличием постсоветских СМИ времен их расцвета – первой половины 90-х годов, еще до «войн олигархов», – стало декларируемое и по мере сил отстаиваемое право самостоятельного определения повестки дня, своего взгляда на важность или относительную бессмысленность той или иной темы. Важна была не критика или разоблачения сами по себе, а факт того, что точек обзора может быть несколько. Выбирай на вкус.

Именно этим постсоветская печать отличалась от советских газет.

В старом анекдоте император Наполеон Бонапарт сожалеет о том, что у него в назначенный час не оказалось под рукой газеты «Правда», – тогда бы мир ничего не узнал о поражении при Ватерлоо. Высокая, хоть и с долей иронии, оценка советской печати, данная в этом анекдоте, выглядит вполне заслуженной. Собственно, это и не единственный анекдот, в котором воспевается умение советской печати так отобразить действительность, чтобы и читателя не злить, и действительность не затронуть.

При этом газеты того периода ни в коем случае нельзя называть беззубыми. Газетная критика не просто существовала, но и была действенной: фельетон в газете «Правда» или очерк в «Литературной газете» могли разрушить карьеры или, наоборот, возвысить полезного для общества человека. Однако любое действие любой советской газеты лежало в канве общегосударственной политики и официальной пропаганды. Если руководство страны считало, что надо бы внедрить в массы бригадный подряд, газеты с энтузиазмом подхватывали начинание. Как только выяснялось, что бригадный подряд не так уж и хорош, о нем тут же забывали.

Современная политическая практика также не исключает газетной критики, однако право формирования повестки дня, определения системы ценностей принадлежит власти. И никому больше.

Если ведущие телеканалы уделяют все больше и больше времени официальному протоколу, значит, рано или поздно за ними потянутся и другие СМИ. Если власть затевает национальные проекты, считая их важным для себя делом, то, значит, эта штука становится существенной и для всех остальных. Не важно, что кто-то идет маршем, а кто-то задом, – важно, что движение происходит в одном направлении.

Не подконтрольный государству «Коммерсантъ» был напоминанием о днях, когда все было по-другому.

Его переход под фактический контроль государства и неизбежные изменения делают тот совсем недавний период российской истории еще более древним. Так же как появление коммерческой рекламы в газете «Правда» стало практическим доказательством окончания эпохи КПСС.