Сохраненение «кастовой практики» в отношениях начальства и граждан стимулирует общественную активность в России.

Рассчитывать на то, что Олег Щербинский, обвиняемый в автокатастрофе, повлекшей гибель алтайского губернатора Михаила Евдокимова, будет оправдан, могли только очень наивные люди. То, что Щербинский будет наказан, и наказан нешуточно, было очевидно еще задолго до суда. Случайная, нелепая и вовсе не «политическая» гибель не слишком удачливого губернатора, в прошлом весьма успешного и известного артиста Михаила Евдокимова, требовала «политического» приговора. Дело не в том, нарушил или нет Щербинский правила дорожного движения, мог или не мог на самом деле он уступить дорогу губернаторскому автомобилю – в этом суд даже и не пытался всерьез разобраться. Простой алтайский водитель совершил более серьезное нарушение: он преступил неписаные, но от этого не менее жесткие «кастовые» правила.

Злая ирония судьбы заключается в том, что и погиб в автокатастрофе простой алтайский мужик, которого талант и случай занесли в «высшую лигу», для членов которой действуют совсем другие правила.

Доказательством их существования является, прежде всего, само право целой армии (если брать всю страну) чиновников носиться по российским дорогам со скоростью, сильно превышающей обозначенные в ПДД 60–90 км/час. Ни «скорая помощь», ни пожарные, если говорить о машинах, оборудованных проблесковыми маячками, не ездят со скоростью 200 км/час Они не могли бы ее развить при всем желании: состояние и технические характеристики машин не позволяют, да и трасс для них никто не перегораживает. Зато каждый столичный водитель знает о риске ездить по крайней левой полосе, к примеру, на некоторых участках Кутузовского или Ленинского проспекта: можно, как Олег Щербинский, не успеть уступить место мчащейся по встречной полосе с огромной скоростью машине с федеральным номером или даже целому их выводку.

Для суперважных персон, как, например, для любящего быструю езду российского президента, дороги просто перекрывают, причем на всякий случай не только ту, по которой он следует, но и все примыкающие. Стоящие в заторах простые автомобилисты ругаются последними словами. Хотя, как показывает алтайская история, должны благодарить. Ведь делается это для безопасности не только высокопоставленного, но и рядового ездока. «Олег виноват в том, что остался жив», – такие плакаты были на машинах алтайских водителей, сумевших прорваться к зданию суда, где оглашался приговор. И они не правы. Старушка, которую на переходе сбил на личном автомобиле сын министра обороны Сергея Иванова, умерла. Но она все равно оказалась виноватой в произошедшем.

В некоторых странах Востока не в столь давние времена человека могли казнить за то, что он наступил на тень вельможи.

Очевидно, в целях безопасности, исключительно чтобы избежать массовых преступных посягательств на сановные тени, простолюдины и те, кого сейчас бы назвали VIP-персонами, обитали в разных местах и их дороги редко пересекались. Кастовое районирование уже полным ходом идет в российских городах и весях. В каждой области есть своя Барвиха и своя Рублевка. Но пока нигде, несмотря на огромные российские просторы, не додумались в дополнение к закрытым элитным и хорошо охраняемым поселкам строить закрытые трассы, дороги только для своих, дороги, на которых навороченный «Мерседес» с мигалкой никогда не сможет столкнуться с жалкой праворульной «Тойотой». А сможет – только с такой же статусной машиной.

А быть может, и не строят, потому что непонятно, как разбираться в случае неприятностей. Фундаментальный принцип, по которому строятся отношения российских верхов и низов, – «что позволено Юпитеру, не позволено быку» ( это касается не только правил дорожного движения, но и правил жизни вообще – например, той же священной обязанности одних служить в армии и возможности – административной ли, материальной ли – от этого уклоняться) – может давать сбои. Сбоить, впрочем, он может начать и раньше, чем в дополнение к «царским чертогам» появятся «царские дороги» и т. п.

Людей «третьего сорта», то есть граждан, не обладающих ни высоким положением, ни большими деньгами, такое разделение прав и обязанностей, такая жизнь по правилам и без уже перестает устраивать.

Пока только очень немногих. Большая часть россиян совершенно равнодушно относится к тому, что оппозиционные политики, журналисты, правозащитники считают наступлением на гражданские права и свободы. Даже к монетизированным льготам народ и то приспособился. А повышение цен на услуги ЖКХ вызывает только немногочисленные митинги в отдельных российских городах.

Как ни странно, в авангарде того, что можно было бы пока с натяжкой назвать гражданским сопротивлением, идут автомобилисты.

Они активно и массово протестуют то против запрета правого руля, то против замены красных поворотников. Именно они вступились за Олега Щербинского. И все же в данном случае, кажется, это уже больше чем групповая солидарность праворульных автовладельцев. Как и показавшийся местной прокуратуре «террористическим» лозунг «Ваша честь, будьте бдительны» на одной из машин, не пропущенных к зданию суда и перекрывших трассу в Барнауле, – это не только призыв к судье Щербинcкого. Это призыв и ко всем, кого за равнодушие, пассивность и безмолвие власть уже привыкла держать и пользовать как людей третьего сорта.