В Музее архитектуры открывается выставка фотохудожницы Елены Цихон под названием «Те». Этот музей никогда не позволяет себе случайных экспозиций. Но вместе с тем избегает банальностей. Если он выставляет Шишкина или Айвазовского, то с некоторым поворотом: эти полотна были сняты со стен разрушенных номеров гостиницы «Москва». Поэтому, когда мы видим очередную афишу экспозиции этого выставочного зала, легко догадываемся, что под этим тоже есть некоторый подтекст.
Скорее всего, нам укажут на то, что мы, быть может, по своему невниманию или нелюбопытности, не увидели или не узнали. Есть музеи, так сказать, демонстрационные, которые предъявляют, гордясь, то, что публике надобно посмотреть. Есть музеи — подсказывающие. Музей архитектуры относится ко второму типу музеев, и его экспозиции можно числить по разряду намека.
В известном смысле это музей провинциальный. Имеется в виду аналогия: когда ты приезжаешь в милый русский старый провинциальный город, тебя тут же хватают за рукав и приглашают в шашлычную, на автозаправку, но никогда никто насильно не зазывает в музей. Притом что в старых русских городах есть дивные музеи. Но они ждут, когда ты в них придешь сам.
В Ярославле, во Владимире или в Иванове вы можете увидеть раритеты, которых нет в Эрмитаже. Вы можете увидеть спокойных, достойных, интеллигентных людей, которые всегда откликнутся, в случае если увидят в вас подлинный интерес. И это будет не по долгу службы, хотя свою службу они несут честно. Это будет потому, что они заметили в вас настоящий интерес к тому, что они любят и чему они служат. Зачастую это бывают удивительной красоты и чистоты женщины, каких вы не встретите на Арбате. Повторим — этот музей можно поставить в ряд этих «тихих» музеев, которые не кичатся собой, которые не зазывают, но которые всегда гостеприимно ждут тех людей, с которыми они могут говорить на общем языке.
Я представляю себе очаровательную женщину с фотоаппаратом, которая ищет точку съемки. Я представляю это не только как мужчина, который всегда завидовал фотографам. Мне всегда казалось, что в известном смысле это самое чистое ремесло, когда художник поверяет свой взгляд устройством, которое не может солгать. Глаз обычного художника может уйти в сторону и затуманиться слезой. Объектив — нет. Само наличие устройства, которое опосредует и стоит между нами и нашей потребностью видеть, меняет наше отношение к действительности. В этом есть и плюсы, и минусы. Скажем, автомобиль облегчает доставку нашего тела, но отучает нас ходить. Именно автомобиль заставил американцев придумать такую вещь, как бег по утрам.
Наш художник счастливо миновал эту стадию, как будто фотоаппарат еще не был изобретен: он/она глядит столь естественным взглядом.
Сказано не случайно: фотограф-мужчина действует в обратной последовательности. Мне, как ни странно, ближе первое. Я чаще и чаще ловлю себя на том, что выбор точки мне интереснее, чем предмет… Но я отвлекся.
Елена Цихон снимала статуи. Как нынче говорят, этот ее проект оказался очень успешным. Представьте себе человека, который смотрит на скульптуру особым взглядом. Не как мы в музее, пытаясь заглянуть в скульптурное лицо, а внимательно ее обходит справа, слева и сзади. Это человек с фотоаппаратом, который ищет ракурс. Фактически он выполняет работу скульптора. Скульптор тоже много раз обходит вылепленную им фигуру, как правило, с целью убрать лишнее. Теперь представьте себе фотографа, который идет тем же маршрутом. Фактически он продолжает то же дело и убирает то, что скульптор не удосужился убрать.
Наш фотограф занимается не только тем, что продолжает дело автора, но, безусловно, прибавляет свое. Она не подносит подсобные материалы, она не работает с глиной и гранитом, она работает с более эфемерным веществом, которое называется свет.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_526301_i_1"
}
Фотограф Цихон показывает нам, как люди искусства могут дополнять друг друга. В каком-то смысле ее фотография попирает мужской авторский эгоизм. Ее женский взгляд помогает посмотреть на работы художников как на коллективное творчество, потому что, в конце концов, каждый автор благодарен своим предшественникам, учителям, близким людям, детям и собакам. В каждом авторском произведении так или иначе присутствует агрессия самоутверждения, и работы нашего фотографа как бы снимают ее. Помогают этим вещам быть проще и человечнее.
Здесь возникает один вопрос: что переживет время — предмет или его изображение? Когда ты думаешь об этом, задаешься этим вопросом, важно ли — предмет был создан природой или руками. Бессмысленно задумываться о том, переживет ли изображение дерева, снятое оператором Клименко, само дерево, или пленка истлеет на полке, а дерево будет продолжать расти. И усилия природы, и усилия художника суть явления одного ряда. И только люди, которые очень увлечены техническими достижениями могут полагать, что открытие фото-эмульсионного слоя сильно отличается от ботанического открытия пестиков и тычинок… У меня есть ответ: переживет Автор.
