Имел ли в виду президент Путин, приглашая иностранных бизнесменов на встречу в нынешний уик-энд, что событие это совпадет с днем рождения Михаила Ходорковского? Возможно, что имел. Путин любит неброские, но красноречивые детали. Во всяком случае парадокс удался.

В день рождения крупнейшего российского бизнесмена, который был показательно и без всякого стеснения разорен и посажен в тюрьму командой российского президента, этот президент принимает в шикарном Константиновском дворце, отремонтированном на недобровольные пожертвования бизнеса и, в частности, компании самого Ходорковского, флагманов мирового капитализма. И это должно продемонстрировать их лояльность к тому новому инвестиционному климату, который президент Путин формирует в России.

В соответствии с протоколом и этикетом президент Путин звал иностранцев в Россию. Но на самом деле звал он их не столько в Россию, сколько лично к себе.

Кстати, буквально через неделю после ареста Ходорковского – в начале декабря 2003 года – Путин тоже проводил встречу с крупными иностранными инвесторами. Правда, тогда в Кремле, а не в Константиновском дворце Санкт-Петербурга. Но смысл обеих встреч, в принципе, одинаков – показать, что в России крупными иностранными инвесторами занимается лично глава государства. И что если лично глава государства, который «за всем следит» – от судебной системы до средств массовой информации и переводчиков его речей, – дает «добро», то именно это и является настоящей гарантией.

Разумеется, к словам президента об улучшении налогового режима и укреплении правовой и судебной системы западные бизнесмены не могли отнестись всерьез. Реноме путинской России и самого Путина после «дела ЮКОСа» это полностью исключает. Но этого и не требовалось. В отличие от нормальной рыночной модели инвестиционного климата, где гарантом репатриации прибыли и самого доступа иностранцев на рынок являются нормы внутреннего законодательства страны и правила международной торговли, в российской модели гарантии даются непосредственно чиновниками. И самые надежные гарантии, естественно, может дать только самый главный чиновник.

Логическим следствием завершения строительства вертикали власти, то есть сосредоточения рычагов управления всеми ее ветвями и институтами в одних руках, становится построение вертикали инвестиционной.

Владимир Путин теперь не просто «лучший друг иностранных инвесторов», но их единственный надежный друг. Единственный человек, который определяет реальные правила входа на рынок.

Нельзя сказать, чтобы предлагаемая Путиным инвестиционная модель была чем-то эксклюзивным, не знакомым ездившим в Константиновский дворец иностранцам. Недемократические режимы, допускающие крупные иностранные компании на свой рынок на условиях индивидуальных соглашений, – вполне характерная модель взаимоотношений развитых стран и их глобальных корпораций со странами третьего мира.

Определенные выгоды эта модель несет обеим сторонам.

Недемократические правители и их кланы получают таким образом, с одной стороны, возможность непосредственно контролировать и замыкать на себя и своих доверенных лиц инвестиционные потоки. А с другой – формируют из «заплативших за билет» влиятельных представителей развитых стран группу поддержки, заинтересованную в сохранении статус-кво и поддержке режима. Получившие же «билет» корпорации открывают себе доступ к закрытому рынку, а значит – ко всем преимуществам бизнеса в условиях низкой конкуренции: недооцененность приобретаемых активов, невысокие издержки, возможность манипуляций с ценами.

В принципе, режим инвестиционной вертикали приобретал свои определенные формы в течение всех двух последних юкосовских лет.

Ее абрис проступает за неудавшейся сделкой «Сименса» с «Силовыми машинами». «Силовые машины» срочно были сочтены стратегическим предприятием, хотя в России существует корректируемый лично президентом перечень стратегических предприятий, а «Силовые машины» в него не входили. Однако лично Путин запретил продавать контрольный пакет предприятия, на ходу скорректировав правило. Другая крупная и на сей раз удачная сделка – продажа остатков госпакета частной нефтяной компании «ЛУКойл» американской ConocoFillips. Председателя и главного управляющего этой далеко не самой мощной в США нефтяной компании с президентом «ЛУКойла» Вагитом Алекперовым сводил Владимир Путин, который и сообщил, что госпакет российской нефтяной компании будет продан именно этому покупателю. Контуры той же инвестиционной модели проступают и в драматических и запутанных взаимоотношениях с Кремлем British Petroleum.

Впрочем, нельзя, кажется, пока говорить о том, что президент Путин добился своего и инвестиционная вертикаль вполне построена.

Реакция иностранных деловых кругов на президентские пасы пока выглядит весьма сдержанной. И их можно понять. Российская бюрократия слишком недисциплинированна и коррумпирована, и за внешним единоначалием и чинопочитанием скрывается напряженная борьба групп и фракций, придающая системе значительную внутреннюю неустойчивость. Россия даже в условиях полуавторитаризма слишком большая, сложная и малопредсказуемая страна, чтобы выглядеть настоящей «закрытой зоной», а пресловутая вертикаль власти слишком обманчива, коррумпирована и непрозрачна, чтобы вполне надеяться на нее.