Сейчас стала уже почти общим местом мысль, что арест Михаила Ходорковского год назад стал отсчетом нового времени для современной российской политики. И дело не в Ходорковском, дело в Путине.

Причина ареста по сути своей была политической. Однако дело не в том, что Ходорковский финансировал предвыборную кампанию «Яблока» и в некоторой степени СПС. Реальная российская политика состоит не в этом, и политическая подоплека была дела была совсем другой. Лоббисты ЮКОСа в Думе добились отмены акцизов и предпринимали другие усилия, позволяющие минимизировать налоги для нефтянки в целом и компании Ходорковского в частности. Сам Михаил Ходорковский не скрывал своих политических амбиций. А сделка с «Сибнефтью» привела к формированию компании, которая становилась безусловным лидером нефтяного сектора и российской экономики в целом – огромным и хорошо управляемым холдингом, генерирующим порядка $3 млрд чистой прибыли в год.

К тому же Михаил Ходорковский вел открытую кампанию против «людей Путина», стремившихся через «Роснефть» и связанные с ней структуры создать подконтрольную им мощную нефтегазовую империю. Он публично указал на коррумпированность людей, которые этим занимались. Наконец, между Путиным и Ходорковским существовала личная неприязнь. Ходорковский представлял себя как человека успеха, человека капиталистического успеха, самостоятельно создавшего самую вестернизированную бизнес-империю российского ТЭКа. И этот имидж собирался противопоставить имиджу полковника и государственника, который обеспечил народную любовь президенту Путину.

Президент России Владимир Путин решил разрубить этот узел политических проблем, послав спецназ ФСБ в новосибирский аэропорт 24 октября 2003 г. Т. е. использовать правоохранительные органы государства как инструмент репрессии против политического и экономического конкурента в борьбе за власть в России.

Интересы российской государственности требовали от президента Путина политической борьбы с Михаилом Ходорковским в вопросах налогообложения и влияния на Государственную думу. Интересы сохранения и упрочения собственной власти и собственного хозяйственно-политического клана требовали других, более надежных и быстрых мер. Владимир Путин выбрал вторую дорогу.

Легитимного президента победил «настоящий полковник», облеченный огромной властью и переставший отличать собственные интересы от интересов государства.

Более того, сознание незаконности, нелегитимности своего поступка в глазах элит не оставляло Владимиру Путину пространства для маневра в будущем. Выяснилось, что для того, чтобы завершить «дело Ходорковского», Владимиру Путину необходимо ни много ни мало изменить сложившуюся в России политэкономическую систему. Вступить в систематическую борьбу с неподконтрольными СМИ. Сменить руководство своей администрации и правительства. Поставить на уши суд и арбитраж. Последние и раньше не отличались авторитетом и непредвзятостью. Однако впервые государство выступило заказчиком и организатором отъема с помощью квазилегальных процедур и силового ресурса столь колоссальной собственности в свою пользу.

Но главным последствием стало то, что Владимиру Путину пришлось разговаривать с теми, кто не признавал легитимности его действий в отношении Ходорковского, на языке силы и угроз.

Этот язык стал его постоянной практикой, и в результате тот способ, который был избран год назад для решения конкретной политической проблемы, стал превращаться в постоянный принцип властвования, отказаться от которого стало уже почти невозможно.

Год назад Владимир Путин показал себя плохим политиком. Он показал себя хорошим силовиком и кандидатом в диктаторы, принимающим жесткие решения и не позволяющим себя сбить с дороги или напугать. Он показал себя отличным разводчиком, способным поставить подножку, а затем добить чужими руками. Он показал себя умелым заговорщиком, способным разрабатывать хитроумные комбинации и дожидаться момента для нанесения удара.

Но в то же время он показал себя человеком, не понимающим, что такое есть политика в самом своем существе. Как искусство маневра, компромисса, соблюдения баланса интересов, доверия и договора.

Для Владимира Путина политика – это секретная силовая операция по достижению неназванных заранее целей под прикрытием правильных фраз и формальных процедур.

Тропа войны.

Будущее с Владимиром Путиным не сулит России ничего хорошего.

Едва ли возможно, чтобы после всего сделанного за этот год г-н Путин вылез из своих окопов и, отложив все заготовленные тайные операции по захватам, заменам и перевербовкам, вступил в диалог с политическими и хозяйственными субъектами российской жизни. Перестав различать себя и российское государство, Путин перестал понимать смысл этого диалога.

С другой стороны,

воплощаемая им альтернативная модель по бесконечной концентрации политической и экономической власти в руках своего ближайшего окружения выглядит настолько бесперспективной, что сама возможность ее осуществления обеспечивается практически только очень высокими ценами на нефть.

Но самое опасное заключается в том, что органическая невозможность Владимира Путина вылезти из этих окопов и вернуться к нормальному диалогу и гражданской политической жизни без угроз, подстав и репрессий не оставляет ему другого пути, кроме как попытаться загнать в эти окопы всю Россию.