Российская валюта окрепла, но отстает в развитии.

Кролик (норка, ондатра etc.), как известно, не только ценный мех, но и ценное мясо. Это справедливое замечание призывает к более разностороннему взгляду на традиционные представления о природе вещей. И к тому, чтобы не торопиться что-нибудь или кого-нибудь забросать кроличьими шапками.

Крепнет и наливается оптимистическими соками российский рубль, вызывая глубинные позывы к финансовому патриотизму. Сторонники и противники этого радостного процесса исследуют главным образом два главных тезиса (очень хотелось вставить слово «дискурс», но не получается, не совсем подходит): граждане, получающие рублевые доходы, переходят в более высокую категорию потребителей товаров долларового импорта, а с другой стороны, собственные российские товары снижают свою конкурентоспособность и на внутреннем, и на внешнем рынках. И то и другое – правда. Даже если не касаться того, что реальную картину производительной российской экономики с такими ценами на углеводороды и такими объемами их продаж представить крайне сложно, несмотря на бодрые и уверенные голоса представителей правительства и органов государственной статистики.

Но, если вспомнить, что кролик не только ценный мех, можно попробовать посмотреть на современный вид рубля чуть подробнее. Не для того, чтобы объяснить, как все хорошо или, наоборот, куда мы скатились. А потому что не только мех.

Динамика покупательной способности рубля получает свои очертания из показателей январской инфляции – 2–2,4% при годовой прошлогодней 12–13%. Даже если учитывать обычные январские всплески – растет, родимая. Так что на укрепившийся рубль можно купить несколько меньше товаров и услуг, чем при прежних ценах на недоукрепившийся. Инфляция – девушка резвая, и рост рубля к доллару и даже к евро (котировки рубль – евро переходят время от времени из категории финансов в категорию шоу-бизнеса) за ней, видимо, не поспевает.

Рубль как средство сбережения или накопления – кому как нравится. Главный российский накопитель средств населения Сбербанк снизил ставки рублевых депозитов. Если и раньше они не позволяли полностью компенсировать инфляционные потери, то теперь, с ростом инфляции и при снижении депозитов, ситуация стала видимо грустнее. Выбор инструментов для вложения свободных средств достаточно ограничен. Столь популярное приобретение с этой целью реально высоколиквидной недвижимости требует определенного и достаточно высокого минимума накоплений. Да и схема эта не совсем безопасна: достаточно одному инвестору чуть скинуть цену – и пирамида сработает как и положено пирамиде. Любые предложения вложения денег под высокий процент, перекрывающий инфляцию, – всегда повышенный риск, если не просто афера. На государство, которое не сильно спешит гарантировать банковские вклады – даже на вполне смехотворные суммы, в таких случаях рассчитывать совсем странно.

Рынок частных ценных бумаг пока в России виртуален, потому на этом рынке рубль, как инструмент инвестирования, не улучшил и не ухудшил своих позиций, поскольку реально их еще не приобрел.

Рубль как средство вложения в бизнес ничем не уступает себе же прошлогоднему – за исключением того же снижения покупательной способности и соответствующего увеличения расходов на инвестиции и оборотные средства. С облегчением можно отметить, что уровень коррупции не снизился нисколько и здесь затраты на услуги лоббистов и взятки чиновникам – если они выплачивались в долларах – остались примерно на том же уровне. Если же эти расходы выплачиваются в рублях из долларовых накоплений, то тут ситуация несколько ухудшилась.

Ничего необычного в перечисленных ситуациях нет, тем более что, как уже неоднократно упоминалось, современная российская экономика не проходила еще серьезных испытаний на прочность и потому трудно оценить ее реальную устойчивость и эффективность. Просто и радость – в частности, от укрепления национальной валюты – время от времени должна быть осознанной.