КомментарииРасклады

Правосудие серой зоны

Фотография: Фото: Константин Куцылло

Если отвлечься от наиболее увлекательных тем — войны «питерских» с олигархами, загадочного г-на Заостровцева, который якобы к Путину без доклада ходит, перспектив отставки Волошина, отъезда Абрамовича, пересмотра итогов и передела собственности, то есть от всего того, о чем только и говорит сегодня московская политическая, журналистская и бизнес-элита, если отвлечься и вернуться к самому делу «Апатита», то о чем, собственно, идет речь?

Вопрос не праздный потому именно, что никем практически не обсуждается. Предполагается более или менее по умолчанию, что г-н Лебедев в частности и МЕНАТЕП в целом в любом случае неправедно увел кусочек госсобственности, однако ворошить этот вопрос нет смысла и возможности, тем более что одна вынутая палочка легко может обрушить всю спичечную башню, возводившуюся целых десять лет.

Политический эффект коллизии Лебедева и ЮКОСа заключается как раз в том, что она снова поставила перед обществом совершенно-таки капитальный вопрос: есть ли в России легальная частная собственность? Рабочая гипотеза Генпрокуратуры — что нет. Рабочая гипотеза просвещенного общественного мнения: если и есть, то она почти неотличима от нелегальной, а потому вопрос не имеет практического смысла. Отсюда предложения о приватизационной амнистии, ограничении срока давности тремя годами и пр., исходящие именно из того, что провести никаких внятных разделительных линий между легальным и нелегальным невозможно, можно только предать забвению.

Свою версию амнистии предлагает и Генеральная прокуратура. По слухам, Ходорковскому настойчиво намекают, что конфликт можно уладить, заплатив в бюджет 283 млн за «Апатит», то есть повторив «потанинскую схему».

Смысл схемы в том, что олигарх признает свою воровскую вину без судебного разбирательства.

На том все и успокоятся. Генпрокуратуре не придется хлопотать с построением доказательной базы, а Платону Лебедеву сидеть в тюрьме.

И тот и другой вариант амнистии исходят на самом деле из одного и того же посыла, что грань между легальным и нелегальным в нашей русской жизни неопределима в принципе. Поэтому все надо признать нелегальным, а потом простить, но под честное слово и деятельное раскаяние в виде бюджетонаполняющих или общественно полезных работ (дворец в Стрельне, «Единая Россия» — да мало ли накопилось дел!). Характерно, что оба варианта никоим образом не задают правил легализации и будущего легального поведения, но лишь устанавливают правила поведения для условно осужденного и приставленного к нему участкового. Собственно говоря, какая ж тут амнистия? Мы так точно и живем.

Заметили ли вы, что удивительной новацией, просто-таки находкой современной российской юриспруденции стали какие-то огромные условные срока? Человека, значит, обвиняют черт знает в чем, например в подготовке убийства, и дают в результате лет там шесть или девять, но условно и с освобождением в зале суда. Понятно, что это форма сделки с правосудием: обвиняемый не слишком возмущается тем, что обвинение подтасовано и построено на соплях, а его за это выпускают из предвариловки и разрешают несколько лет ночевать вне зоны. На самом деле это всего лишь та оригинальная форма, которую принимает институт сделки с правосудием в системе, построенной на презумпции виновности. Понятно, что он убил, доказать только не совсем удалось.

Так что, по определению суда, будешь убийцей условно. Согласен — давай, не согласен — обратно в камеру, будем доказывать, пока не получится.

Социальный эффект применения правосудия, основанного на презумпции виновности, потрясающий! Общество делится не на виновных и невиновных, а на условно осужденных и условно неосужденных. И живет в убеждении, что ясной грани между легальным и нелегальным нет. Это замечательное общество отличается еще, например, тем, что в нем абсолютно бессмысленно не воровать. Никто просто не заметит, не узнает или не поймет.

Дело «Апатита» — классическое приватизационное дело. Государство не могло получить за свою собственность живые деньги, но и не могло по политическим обстоятельствам продать ее «за бесценок». Придумываются «инвестконкурсы», то есть схемы, в рамках которых государство делает вид, что продает собственность за большие деньги (суммы-то солидные), а приватизаторы — что покупают ее за эти деньги (платить потом и в худшем случае — самому себе). Дальше тоже классика: условия конкурса не выполнены, а акции уведены. Нехорошо. Далее мировая сделка: руководитель РФФИ г-н Малин берет в бюджет в возмещение утраченных государством акций $15 млн.

По мнению прокуратуры, Лебедев не исполнил решения суда, определившего вернуть акции, а при заключении мирового соглашения с РФФИ заплатил меньше, чем следовало. И вот тут житейское здравомыслие встречается с первым затруднением. В чем, собственно, претензия прокуратуры? В том, что руководитель РФФИ г-н Малин взял за акции мало? Но почему в тюрьме-то тогда г-н Лебедев?

Иными словами, прокуратура, предъявляя Лебедеву сегодня претензии по сделке 1993 года, на самом деле пытается пересмотреть вторую, мировую сделку 2000 года. Кого в 2003 году может заинтересовать факт неисполнения решений суда в 1993-м? Публичная убедительность обвинений, предъявленных Платону Лебедеву, основана на одном простом факте — разнице цифр. В одном документе стоит 283 млн (условленная сумма инвестиций), а в другом — 15 млн (возмещение стоимости акций). Какое дело прокуратуре, что 283 млн — это предполагаемые инвестиции, то есть вложения в собственное дело, а 15 млн — деньги, уплаченные бюджету.

Прокуратура бизнес-школ не кончала, она с преступностью борется.

На простой вопрос, какую все-таки прокуратура оспаривает сделку — инвестконкурс 1993 года или мировую 2000-го? Есть простой ответ: да никакую. Любую, при которой госсобственность превращалась в капитал.

Убедительность всех антиприватизационных дел строится на простом житейском представлении, что наше народное достояние стоило больше, чем за него было заплачено при приватизации. А смысл претензии прокуратуры к МЕНАТЕПу и Лебедеву - в том, что сегодня, летом 2003 года прокуратура оценивает 20% акций «Апатита» в другую сумму. Сознание справедливости и непросвещенного обывателя, и Генеральной прокуратуры основано на том предположении, что сегодняшняя капитализации некогда приватизированных предприятий и есть размер упущенной выгоды, говоря проще — сумма украденного.

Ключевой проблемой общественного мнения в отношении приватизации является предположение, что стоимость той госсобственности можно оценить, исходя из прибылей, которые она теперь приносит.

И это есть пересмотр не столько «итогов приватизации», что было бы еще полбеды, сколько самого факта приватизации. Это есть форма рэкета и прямой налог на капитализацию собственности. Чем она у тебя выше, тем, следственно, ты больше должен обманутой родине, тем, получается, больше ты украл. Тем дольше тебе, соответственно, сидеть.

На самом деле разрешить эту коллизию не так уж сложно. Дело в том, что прокуратура защищает не право собственника, а саму собственность — ту самую, общенародную, незаконно и мошеннически приватизированную государственную собственность. И другого не умеет. Ибо если бы она защищала права собственника (в данном случае — государства), то должна была действовать либо на основании его претензий, либо признать мировую сделку, заключенную распорядителем госимущества — РФФИ, ничтожной, доказав превышение полномочий или преступный сговор.

Встреченный совершенно случайно на днях олигарх по поводу дела ЮКОСа высказался так: ну, вообще, эдак прокурорские могут дождаться закона о люстрации. Он, конечно, лицо заинтересованное, потому как тоже олигарх. Но все ж не без огонька сказано. Ведь нелегальность собственности в сегодняшней России есть всего лишь другая сторона квазилегальности правосудия. Одно не может быть без другого. И с этим пора уже что-то делать.

  • Livejournal
  • Комментарии

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.

Главное сегодня






/nm2012/ssi/right_stuff/else.shtml

Читайте также


Золотой iPad и iMac по цене машины


Что ждет русского туриста в США


33 цитаты Оскара Уайльда, с которыми невозможно поспорить


Почему у вас такое бездарное начальство


Свежие леденцы от Google


Что на самом деле сделает вас элегантным


Как получить высший балл?


На что тратят деньги очень богатые люди


Почему мужчина уходит из семьи, если о нем заботятся


Я не такая, я жду трамвая