Между Византией и Россией

— 5.02.08 21:07 —

Дня не проходит, чтобы кто-нибудь из ньюсмейкеров не произнес ритуальную фразу: «Россия встает с колен». Решила посмотреть, как процесс вставания отражается на ТВ.

Сенсацией недели стал документальный фильм «Гибель империи. Уроки Византии». Автор и ведущий отец Тихон (он же наместник Сретенского монастыря, он же, по слухам, духовник Путина, он же выпускник ВГИКа) отважно нырнул в пучину исторических аллюзий, где выяснил кардинальное: в прекрасной православной Византии все, как у нас. Замечательный император Василий II спасает империю от кризиса; беглый олигарх Виссарион, не сумевший (благодаря Василию) приватизировать страну, эмигрирует в Рим; пожилой градоначальник Константинополя увлекается строительством многоэтажных домов; еврейский капитал жирует; институт преемников работает бесперебойно…

Жаждущий президентства Зюганов, сидя в проеме между революционным матросом и солдатом, делится сокровенным – ничего лучше советской власти в жизни не видел. Архимандрит Тихон убеждает паству: существовало кое-что и получше, например, Византия. Та, которую погубил коварный Запад. Если кто-нибудь слышал о завоевании турками Византии, не верьте ушам своим. Вообще, с фактами многовековой давности автор управляется с той же степенью достоверности, с какой «желтые» журналисты препарируют жизнь Жанны Фриске или Влада Топалова. Хотя теперь вряд ли кого-нибудь удивишь таким обстоятельством. Странно другое. Почему именно сегодня в сверхблагостном предвыборном контексте возникают столь яростные сочинения? В чем их месседж? Мы ведь окончательно встали с колен, если верить телевизору, нас никакой хилый Запад с места не стронет. И чем уж действительно может гордиться политический класс, так это предсказуемостью выстроенной вертикали власти. Даже с преемником сюрпризов не ожидается – все-таки Россия не до конца Византия (там преемнички нередко вели себя кое-как). Подобные идеологические агитки уместны на духовном пространстве между Третьим Римом и Третьим рейхом, а не в стабильном цивилизованном государстве, которое мы вроде столь успешно строим. Тем не менее, таблоидная история, назовем ее так, жанр перспективный, особенно на государственном канале, где авторский субъективизм неотличим от державной стратегии.

И не только на государственном. Таблоидная эстетика (если под ней понимать низкопробную сенсационность, упрощение и уплощение смысла, поиск доступных врагов) уверенно доминирует даже в политическом вещании. Так, об экономическом мировом кризисе на ТВ говорят на удивление мало; о том, чем он нам грозит, вообще предпочитают молчать. А если уж станет ясно, что молчание неприлично, то пойдут проторенными тропами: упомянув о рецессии, покажут Детройт (вот, мол, откуда ноги растут); затронув темы инфляции и других неприятных вещей, пригласят к самому Познеру редчайших гостей, Чубайса и Гайдара (пусть электорат на всякий случай запомнит еще раз крупные планы этих вечных виновников всех наших неудач).

Таблоидное телевидение развивается стремительно, креативщики не дремлют. Если на НТВ оно воплощается фриками из программы «Ты не поверишь!», то на «Первом» имеет место сакрализация желтизны с помощью достойных ведущих, как в новой передаче «В мире людей» с Николаем Дроздовым. Зачем это нужно каналу – понимаю. Таков сегодня самый быстрый способ убить двух зайцев: и рейтинг наварить, и зрителей оградить от негативной информации. Зритель, подсевший на развлечения с привкусом скандала, даже представления не имеет ни о каком Василии Алексаняне, пребывающем за решеткой по делу ЮКОСа в обрамлении тяжелейших болезней (подобная информация вообще доступна только тому, кто хотя бы в гигиенических целях включает РЕН ТВ и предпочитает «Неделю с Марианной Максимовской» всей прочей псевдоаналитике).

Но остается отдельный вопрос – зачем нужно почтенному человеку в субботний прайм-тайм копаться в чужом грязном белье? Разве мало на ТВ заповедных мест, где знатоки вдохновенно рассказывают о брошенной маме Верки Сердючки или отце Александра Малинина; о законной вдове Михаила Евдокимова и его менее законной любовнице при сыне; о разнообразных женщинах Андрея Краско; о певце Серове, не желающем признавать родную дочь Кристину?

Данные сюжеты Дроздов комментирует так, что реакция на первый выпуск исчерпывалась пушкинской фразой «уж не пародия ли он?» Хотя степень дурного актерства с заламыванием рук, горючими слезами и сентенциями типа «ребята, простите своего мужа» наводила и в дальнейшем на мысль о двойственной, иронической природе нового цикла. Останавливало лишь одно обстоятельство – ведущий не устает твердить о божественном, цитирует православный «Символ веры», забывая, что не все из 150 миллионов зрителей исповедуют православие. А в последнем выпуске Дроздову особенно повезло. В сюжете о жене Эдварда Радзинского Елене она рассказывает о личном общении со всевышним: «Я спросила: бог, ты есть?» И услышала голос: «Я есть!» Ладно бы повествование возбудило бы только ее мужа. Так и Дроздов впал в экстаз: «С Леной свершилось чудо – схождение на нее святого духа. Это не вызывает никакого сомнения».

Разумеется, не вызывает. Зрители поверят в любое чудо, будь то жена Радзинского или апокалиптические византийские уроки. В мире людей все возможно.