«Андреевский» флаг

— 11.03.08 10:15 —

Двадцатилетие статьи Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами (письмо в редакцию преподавателя ленинградского вуза)», опубликованной в газете «Советская Россия» от 13 марта 1988 года, страна встречает во всеоружии. Базовые положения статьи – о реабилитации имени Сталина, о необходимости воспитания молодого поколения на основе «правильного» понимания истории и гордости за нее – взяты на вооружение идеологами со Старой площади. Тогда, 20 лет назад, на той же Старой площади, наоборот, раздавались призывы снять с поста куратора идеологии Егора Лигачева, убрать из «Совраски» главреда Валентина Чикина (он до сих пор сидит на этом посту), пострадала и сама Нина Александровна Андреева, лишившись должности в своем институте (хотя Горбачев призывал ее не трогать). А вот

сегодня идеи Нины Андреевой, если очистить «луковицу» от марксистской шелухи, востребованы.

Да и вообще, это старый спор, который десятилетиями ведется вокруг одного и того же с поправкой на время и риторику. Условно его можно назвать дискуссией сталинистов и антисталинистов. Хотя понятно, что нынешние начальники вряд ли открытые сталинисты, но дебаты об отечественной истории в последнее время склоняются в пользу того, что сталинским периодом можно и нужно гордиться. Не говоря уже о том, что

русский национализм, о котором с такой теплотой и запальчивостью на днях говорил Владимир Путин, и был лейтмотивом горячего, размером в газетную полосу, выступления Андреевой.

Прав был Михаил Горбачев, когда с досадой перед несколькими аудиториями говорил: «Дело не в Нине!» Дело в диковатой трактовке истории, в защите Сталина, в апологии ксенофобии и национализма (Андреева ухитрилась даже упомянуть «контрреволюционные нации», у нас сейчас эту роль выполняют, напротив, «революционные нации» вроде грузин и украинцев). Дискуссия носила настолько принципиальный характер, что спорить с другими руководителями партии и государства Горбачев начал в перерыве съезда колхозников 23 марта: «Ах, так. Давайте на Политбюро поговорим… до меня дошло, что эту статью делают директивной. Ее в парторганизациях обсуждают как установочную (и в самом деле, как выяснилось, письмо Андреевой везде восприняли весьма позитивно, если не считать парторганизаций прибалтийских республик: Борис Пуго и Карл Вайно к нему отнеслись как-то настороженно. А в московской парторганизации было дано указание изучать статью в системе партийного политпросвещения – А. К.). Запретили печатать возражения этой статье». Обсуждение на Политбюро заняло два дня, а потом еще в апреле, встречаясь с первыми секретарями обкомов, Горбачев снова вернулся к этой теме.

На самом деле удивительной была мягкость Михаила Сергеевича. Он возмущался, долго пытался выяснить, как статья оказалась напечатанной, но не наказал никого,

даже не провел собственного расследования, ограничившись предположениями, что сама Андреева такую умную статью с подтекстом, позволившим многим всерьез предположить, что власть Горбачева вот-вот кончится, написать не могла.

В действительности же письмо было. Написала его – причем абсолютно искренне – сама преподавательница химии из питерской «Техноложки». Можно удивляться ее «отмороженности», но она в самом деле так думала.

Думало так и большинство в партии, включая секретарей ЦК и членов Политбюро. Просто они не могли столь откровенно и так убедительно об этом сказать.

Поэтому Лигачев и Чикин просто использовали Нину Андрееву, ухватившись, как за спасительную соломинку, за ее письмо в редакцию. Понятно, что послание из Питера несколько усовершенствовали, отредактировали, обложили цитатами из самого Горбачева, приделали название, выпустили в свет в тот момент, когда ни Михаила Горбачева, ни Александра Яковлева не было в стране, умело придали ей руководящую и направляющую силу. Но статья была подлинной, как и ее автор, и взгляды автора. Больше того,

нынешним идеологам поучиться бы у Нины Андреевой искренности в формулировании позиции: она ведь, ныне генсек партии ВКП (б), до сих пор стоит на тех же принципах, что и 20 лет назад.

На Политбюро было принято решение печатать еще более установочный ответ Нине Андреевой в «Правде». Статью писала группа под руководством Александра Яковлева, которому не впервой было заниматься отповедями националистам и сталинистам: за статью «Против антиисторизма» он в свое время был снят с высокой должности в ЦК и отправлен послом в Канаду, откуда не возвращался много лет. И тем более важен был ответ именно в «Правде», потому что другие издания боялись отвечать Нине Андреевой (если не считать «Московских новостей» и неудавшейся попытки Людмилы Сараскиной напечатать ответ Андреевой в самой «Советской России» – а ведь «антиперестроечный манифест» печатался в рубрике «Полемика»). Первые секретари обкомов потом туповато каялись перед Горбачевым: «Из ЦК звонили, рекомендовали перепечатать статью Андреевой… Статья Андреевой взяла своей формой, казалась убедительной. Из статьи в «Правде» поняли, что идет идеологическая борьба… Поняли мы, и что статья в «Правде» – это не позиция редакции, а позиция ЦК». Дальше больше: «Голоса: Обсудить эту Нину, где нужно. Соколов (ЦК КП Белоруссии): И снять! Горбачев: Не очень-то демократично получается».

Охранительное крыло партии прикрылось наивной Ниной Андреевой, как живым щитом, а ведь ее действительно потом сняли с работы. Никто не пострадал, кроме нее.

Только вот дело ее живет. И мысли. И идеи. И общий настрой: руки прочь от нашей величественной истории, от нашей величайшей геополитической катастрофы, от нашей такой неоднозначной, но великой фигуры Сталина, от нашего особого пути! Бей «контрреволюционные нации», «воинствующих космополитов», шакалящих у посольств, спасай Россию!

Дожила Нина Александровна до счастливых дней: ее «андреевский» флаг вьется над серым куполом Старой площади…