История автофирмы «Пежо» началась сто десять лет назад, в июне 1896 года, но скажи такое покойному Арману Пежо (Armand Peugeot), можно было бы нарваться на грубость: «Копайте глубже, месье!» Самому бизнесу фабрикантов Пежо уже лет двести-триста, а роман Армана с самодвижущимися экипажами начался еще в 80-х годах XIX века. Пежо славились своими велосипедами, а в 1888 году один из кузенов — Арман — по лицензии Леона Серполле (Leon Serpollet) построил первый паровик, трехколесный Type 1.
Тогда паровики, газовики и электромобили еще только решали, за кем будущее. Очень быстро Пежо переметнулся в «бензиновую партию», и на постройках Type 2 и Type 3 появился двигатель системы Даймлера, но под маркой Panhard-Levassor. Дело в том, что Эмиль Левассор был приятелем Эдуара Сарацина (Eduard Sarazin) — представителя Даймлера в Париже. В 1886 году Сарацин скончался, и вскоре Левассор обвенчался с его вдовой Луиз.
Патент на легендарный двигатель внутреннего сгорания чудесным образом оказался приданым невесты.
Впрочем, поговаривали, что 60-летний Эмиль и Луис и без того давно любили друг друга.
Двигатели Даймлера почти одновременно встали и на авто Panhard-Levassor и на Peugeot, так что на первых автогонках эти машины часто делили призовые места. На авто от Peugeot в одной их них выступили и братья Мишлен. Наверное, испытанное потрясло их во всех смыслах, во всяком случае, вскоре «пежо» были экипированы их пневматическими шинами.
До сих пор французы оспаривают у немцев права первенства в изобретении автомобиля. Они назло соседям отпраздновали его столетие в 1984 году, на два года раньше остальной Европы, нашли у себя пару праотцов-кулибиных, даже откопали какой-то патент. Но по продвижению авто как предмета роскоши, красоты, если не искусства, им действительно не было равных. Уже Type 4 от Пежо — «детская коляска» с двухцилиндровым моторчиком — смотрелся как изящное дополнение к прогулке по бульвару Капуцинов или завтраку на траве.
Если в экспорте двигателей господствовали немцы, то в экспорте компоновки, стиля и моды на рубеже веков властвовали французы.
С оглядкой на них на Daimler сменили дизайн и даже пол (изящное имя дочери инвестора Мерседес Елинек казалось таким французским). В конце 1890-х Peugeot начал выдавать модель за моделью, отстроил два новых завода и нарастил продажи: в 1898 году Пежо построил 156 авто, в 1900-м уже 500. Параллельно заводы делали корсеты, пинцеты и велосипеды. Свой автобизнес в 1905 году основали и племянники Армана — их авто шли под брендом Lion Peugeot. В 1910 году братские фирмы слились в одну, положив начало спруту, который к концу века поглотит пол-автопрома Франции. Peugeot начала века — это Франция через край: победы в гонках от Парижа до Индианаполиса, полный набор автоудовольствий от роскоши с семилитровыми двигателями до крошки Bebe с четырехцилиндровым двигателем, спроектированной самим Этторе Бугатти (Ettore Bugatti).
После первой мировой войны на Peugeot сосредоточились на среднем и скромном классе вроде послевоенной Quadrilette. Правда, в продуктовом ряду оставались и шестицилиндровые лимузины с мягкими бесклапанными двигателями, но они не делали погоды. Скромность позже помогла фирме перенести Депрессию и выстрелить в разгар роковых 1930-х Peugeot 402, 302 и 202 с их обтекаемым дизайном и отцентрованными фарами, спрятанными под решетку радиатора. На базе одной из машин этой серии дилер Эмиль Дарлмат (Emil Darl'Mat) построил спорткар Darl'Mat, развивавший 140 км/ч и отлично державшийся на изнурительных гонках вроде 24-часового Ле-Ман. Двухлитровые модели Peugeot 202, выглядевшие модно и в 1940-х, были возвращены в производство сразу после второй мировой войны и несколько лет оставались рекордсменами по объему продаж.
В 1934 году французы снова дали фору всему миру по части искусства жить красиво.
В Peugeot 601 металлическая крыша складывалась и убиралась с помощью электропривода. В обоих положениях машина оставалась элегантной и красивой. Был изящен и сам процесс — пежонство, да и только. Как красавица «раздевалась», можно было подсмотреть на ретростенде Франкфуртского салона 2005 года, а в соседних пространствах упражнялись в том же два десятка новинок — складывающаяся крыша стала хитом уходящего сезона. Продвинули этот изыск американцы на крылатых красавицах 1950-х. Естественно, выдав за свой.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_676019_i_1"
}
Пока дерзкие конкуренты удивляли мир дизайном, середнячок Peugeot сбил достаточный капиталец, чтобы овладеть 90% Citroen (помогли хозяева, старые друзья Пежо — семья Мишлен — сто лет прошло, а фамилии все те же) и Chrysler-Europe.
Так в новоиспеченном концерне PSA оказались такие легенды, как Panhard-Levassor, SIMCA, Hillman, Sunbeam, Talbot. Нельзя сказать, что на Peugeot позаботились об их самобытности. Кстати, с Talbot и Sunbeam в сети Peugeot попал серьезный спортресурс. Правда, на Peugeot давно не хватали звезд с неба, но ребята из Ковентри убедили французов попробовать. Молниеносные успехи породили отделение Peugeot Talbot Sport под Парижем, куда и переехало английское гоночное гнездо. Итог: Peugeot 205 Turbo 16, выигравший почти два десятка этапов чемпионата мира. Марку Talbot потом тихо задвинули ради бренда Peugeot, новый народно-гоночный имидж которого нашел отражение в комедиях «Такси». Там такси «Пежо» разве что не летает в космос, а из полицейских «пежо» делается куча-мала а-ля Голливуд. Ненавязчивый product-placement по-французски. Сплошное пежонство. Кстати, недавно на Peugeot, наверное, последними в Европе задумались о сборке в России. Лучше через сто лет, чем никогда.
