Кого слушает президент

Хотят ли русские служить?

Популярность армии растет быстрее, чем готовность идти служить

Святослав Иванов 22.02.2016, 13:15
Призывники на военно-врачебной комиссии в Приморском краевом сборном пункте Юрий Смитюк/ТАСС
Призывники на военно-врачебной комиссии в Приморском краевом сборном пункте

Защищать Россию — дело благородное, отношение к армии в обществе улучшается, а в Минобороны говорят о снижении числа уклонистов от военной службы. Однако для многих молодых россиян остается актуальным намерение «откосить». «Газета.Ru» разобралась в вялотекущем кризисе всеобщей воинской повинности.

Число уклонистов от исполнения долга перед Родиной, согласно заявлениям Минобороны РФ и военной прокуратуры, в последние годы снижается. Согласно официальным данным, в ходе весеннего призыва 2015 года от армии уклонились всего 3869 человек, осенью число «откосивших» также было небольшим по сравнению с предыдущими годами. Как уточнил глава управления надзора Главной военной прокуратуры Александр Никитин, число уклонистов ежегодно сокращается на 20%.

«Количество уклонистов имеет устойчивую тенденцию к снижению. Например, на осень 2014 года более 6,1 тыс. человек были признаны уклонившимися от военной службы, а весной 2015 года уже было 3,7 тыс. человек, то есть на 11% меньше. На протяжении нескольких призывных периодов сохраняется такая тенденция — за год снижение на порядка 20%», — говорил в сентябре Никитин.

Ежегодно обвинительные приговоры по делам об уклонении от службы получают 500–700 россиян. За отказ от службы приговаривают к году тюрьмы. В случае же если молодой человек дал взятку, наказание может вырасти до десяти лет.

Это совпадает с ростом популярности Российской армии среди населения. Как следует из доклада ВЦИОМа, за последние десять лет уровень одобрения армии у народа вырос в 2,5 раза, до 82%. Рост был устойчивым, иногда демонстрируя резкие скачки, совпадавшие с действиями российских военных в Грузии, Крыму и Сирии.

Параллельно росту одобрения армии в целом растет и убежденность россиян в том, что их родственники должны служить в войсках.

В 2010 году доля россиян, которые «хотели бы, чтобы их близкий родственник служил сейчас в армии», составляла 36%. С тех пор этот показатель вырос до 57%. Об этом же свидетельствуют данные опроса Левада-центра: 58% опрошенных отвечают, что не стали бы искать способа избежать службы, в случае если бы член их семьи подлежал призыву. По данным прошлогоднего опроса о жизненных приоритетах, 55% россиян убеждены, что отслужить в армии до 30 лет должен каждый мужчина.

Социологи признают, что, несмотря на в целом растущий уровень одобрения Российской армии среди граждан страны, ее имидж в среде молодежи несколько ниже, чем среди россиян в целом.

Молодые жители городов-миллионников воспринимают армию скорее как помеху на жизненном и профессиональном пути, нежели как «территорию возможностей» и способ проявления любви к родине.

Неудобные проценты

Нежелание молодых россиян служить в армии традиционно связывают с опасениями столкнуться с дедовщиной (в распространенности этого явления уверены 44% опрошенных социологами). В то же время и официальные лица, и правозащитники, и отслужившие в армии молодые люди говорят об улучшении ситуации.

«В условиях сокращения военной службы по призыву до одного года понятие «дедовщина» ушло в прошлое.

Практика показывает, что военнослужащий, прослуживший лишь на полгода больше, чем его сослуживцы, многие из которых пришли служить после окончания вуза, не имеет ни возможности, ни желания насаждать неуставные взаимоотношения в своих подразделениях», — говорил «Газете.Ru» начальник направления призыва и подготовки граждан к военной службе организационно-мобилизационного управления Генштаба Алексей Князев.

Эту позицию в целом разделяют и защитники прав военнослужащих. Например, ответственный секретарь Союза комитетов солдатских матерей России Валентина Мельникова сказала «Газете.Ru», что за последние годы в Минобороны добились успехов в борьбе с дедовщиной.

«С точки зрения взаимоотношений в воинских частях и бытовых условий для призывников [дела обстоят] нормально.

Если человек здоров и если его не посылают на необъявленную войну, то ничего там страшного нет», — заявила Мельникова.

По ее словам, наиболее благоприятным периодом для службы в Российской армии были 2009–2013 годы (бóльшая часть этого периода совпадает со временем пребывания на посту главы министерства Анатолия Сердюкова в 2007–2012 годах). В это время практически не поступало жалоб на условия в Российской армии, однако начиная с 2014 года ситуация начала постепенно ухудшаться.

Как рассказал «Газете.Ru» бывший солдат срочной службы, отслуживший при Сердюкове, успехи в борьбе с дедовщиной очевидны, но это не отменяет ряда других армейских проблем.

По словам собеседника, улучшению ситуации поспособствовали ежедневные медосмотры и выдача «жалобных карточек» с указанием контактов военной прокуратуры и других ведомств, в которые солдаты могут обращаться с жалобами на неуставные отношения и иные трудности. Кроме того, среди солдат ведется активная пропаганда против дедовщины — к примеру, демонстрируют фильмы об ужасах дисциплинарных батальонов, куда рискуют попасть провинившиеся.

Однако при новых порядках проявления унижений со стороны офицеров и между солдатами стали более изощренными, отметил собеседник: солдат вне установленного порядка заставляют делать физические упражнения, а также наносят травмы, которые сложно зафиксировать при медосмотре.

При этом из-за борьбы с дедовщиной у офицеров отчасти связаны руки для разрешения конфликтов между бойцами, в том числе на этнической почве. Призывники с Северного Кавказа формируют в армии «землячества» и несут службу в «особом порядке», отказываясь выполнять некоторые виды заданий (например, мытье полов) из религиозных соображений. Офицеры, рискуя схлопотать обвинения в неуставных отношениях, нередко закрывают на это глаза и даже не мешают этническим группам «прессовать» других призывников.

Во многих частях имеет место и социальный антагонизм: чем в более отдаленный регион отправляют служить призывника из Москвы, тем больше он рискует столкнуться с унижениями со стороны уроженцев провинции.

Техники «откоса»

Несмотря на заявления Минобороны о низком числе уклонистов, очевидно, что бóльшую часть «бегунов» военные по разным причинам не фиксируют, так как формально они избежали прохождения службы вполне легальными методами.

Значительная часть «откоса» связана с хитроумной симуляцией заболеваний, позволяющих получить непризывную категорию «В» — «ограниченно годен к военной службе». Магическое слово «ограниченно» освобождает юношу от призыва в мирное время.

Общедоступны перечни заболеваний, при которых призывнику присваивают «ограниченную» категорию. Многие из них, к примеру инфекционные, симулировать сложно. Некоторые же оставляют такую возможность.

Отлажены схемы по симуляции психических и невротических расстройств, умственной отсталости и некоторых болезней внутренних органов.

Лазейки, позволяющие «откосить» по несуществующим медицинским показателям, часто связаны с низким качеством медицинского оборудования в военкоматах и медучреждениях, в которые отправляют призывников на дополнительные обследования.

Чтобы избежать службы, многие призывники обращаются в специализированные юридические фирмы, которые оказывают дорогостоящие легальные консультации.

Этот институт существует уже больше 20 лет — спрос на такие услуги появился в первые же годы после развала СССР.

При этом консультация часто нужна и тем призывникам, чьи медицинские проблемы являются вполне реальными. Дело в том, что во многих случаях доказательство проблем со здоровьем превращается для молодых людей в затяжной бюрократический процесс без гарантированного результата, в том числе если проблемы серьезные.

Нередко на заболевания готовы закрыть глаза не только военкоматы, но и родственники. Как сказала «Газете.Ru» Валентина Мельникова, в России немало людей, которые отправляют своих сыновей в армию, руководствуясь «архетипическим мифом» об армии как о «школе жизни», даже если молодые люди явно не годны к службе. «Народ очень легкомысленный.

Родители считают, что, даже если призывник очень больной, если у него опухоль, одна нога короче другой, в сердце шумы и он в обморок падает, это ничего, год он протянет», — говорит Мельникова.

Многие люди, стремящиеся избежать призыва, предпочитают дать взятку в военкомате. Однако, как ни странно, обращение в орган, непосредственно решающий, отправлять ли человека в армию, нередко оказывается безрезультатным.

Возможно, это связано с тем, что если получивший взятку сотрудник все-таки отправляет человека в армию, то российское правосудие расценивает его действия как «мошенничество», что наказывается более жестко, чем «результативная» взятка.

Кроме того, существует еще ряд способов избежать службы, которые по разным причинам недоступны широким слоям: от ученой степени до двоих детей на иждивении.

Надежды и перспективы

По данным открытых источников, из российских школ ежегодно выпускается порядка 750 тыс. человек. В ходе осеннего призыва ряды Российской армии пополнили 147 тыс. призывников. Для определения процента молодых людей, которые не избегают призыва, потребовалось бы отдельное социологическое исследование, однако имеющиеся данные позволяют предположить, что в итоге в армию призывается порядка 40% юношей.

Аналитики ВЦИОМа пришли к выводу, что у Минобороны есть некий «нераскрытый потенциал» в привлечении молодежи к военной службе.

Даже несмотря на растущий положительный образ армии, россияне по-прежнему испытывают недостаток «рациональных причин службы в Вооруженных силах».

В рядах Российской армии, как говорят многие срочники, не столь велик и уровень патриотизма и позитивного отношения к службе, но в то же время в армии почти нет людей, которые относятся к этому как к несправедливости или тяжкой повинности, которой хотелось бы избежать. Для большей части солдат срочной службы эти 12 месяцев — некое неизбежное обстоятельство жизни с нейтральным зарядом.

67% россиян считают, что «армия дает человеку новые возможности для того, чтобы найти себя, состояться в жизни», — с этим утверждением согласны, в частности, 64% допризывной молодежи.

При этом после заступления на службу энтузиазм солдат-срочников заметно снижается:

на армию как на социальный лифт уповают уже 54% опрошенных. Социологи отмечают, что многие допризывники «декларативно заявляют о готовности служить в армии, но этот шаг скорее рассматривается как вынужденный (долг), а не самостоятельный осознанный выбор».

Как сказала «Газете.Ru» правозащитница Мельникова, бóльшая часть лучших чаяний молодых людей по поводу армии связана с контрактной службой, а не с призывом.

Именно для контрактников армейская служба открывает карьерные и социальные перспективы, причем как в самих Вооруженных силах, так и за их пределами: в спецслужбах, полиции и иных государственных органах.

Армия как социальный лифт актуальна также для жителей депрессивных регионов, для многих из которых служба является одним из реальных способов получить качественное образование или устроиться на квалифицированную работу. При этом многие сталкиваются с барьерами при отборе на службу, к примеру необходимо полное среднее образование — 11 классов.

Разговоры о переводе Российской армии на профессиональную основу велись еще в 1990-х годах. Об этом неоднократно говорили политики как государственнического, так и оппозиционного толка.

В мае 1996 года эта тема стала инструментом политической борьбы: Борис Ельцин подписал указ №722 «О переходе к комплектованию должностей рядового и сержантского состава Вооруженных сил и других войск Российской Федерации на профессиональной основе».

Судя по тому, что указ был подписан за месяц до первого тура президентских выборов, окружение Ельцина фиксировало общественный запрос на отмену призыва на фоне войны в Чечне.

Предполагалось, что перевод армии на профессиональную основу произойдет в 2000 году, однако этого не случилось ни тогда, ни в последующее десятилетие, несмотря на эпизодические заявления властей о существовании подобных планов.

В 2013 году министр обороны

Сергей Шойгу заявил, что Российская армия никогда не будет полностью формироваться на контрактной основе.

«У нас очень большая страна. Для того чтобы иметь исключительно профессиональную армию, мы имеем очень большую территорию. В случае угрозы мы должны иметь возможность мобилизоваться. А для того, чтобы мобилизоваться, мы должны иметь мобилизационный ресурс», — сказал Шойгу.