Малый драматический театр
В. Гроссман
Режиссер Л.Додин
В ролях: Д.Козловский, Д.Румянцева, Е.Боярская, Е.Соломонова, И.Черневич, О.Дмитриев, С.Козырев, С.Курышев, Т.Шестакова

Все главные сюжетные линии романа Гроссмана прочерчены скорее пунктиром, а не неотрывной линией. Такое впечатление, что перед нами не живописное эпическое полотно, а скорее чертеж XX века, выполненный уверенной рукой мастера. В качестве опорных точек в этом чертеже использовано множество населенных пунктов Европы - и Сталинград, и Берлин, и Москва, и оккупированная Украина, и эвакуация, и сталинские лагеря. Огромные человеческие массы, снявшись с мест, против своей воли перемещаются по Европе. И неважно, гонят ли их в печи Освенцима, в пекло войн или на сибирские рудники. Человек - что мячик, который можно пнуть, задав ему любую траекторию. Именно с игры в мяч, с пролетарского волейбола и начнется спектакль. Художник Алексей Порай-Кошиц протянул по диагонали сцены жесткую волейбольную сетку, присыпанную тополиным пухом. То ли вправду сетка, то ли решетка лагерная. То ли пух, то ли снежные заносы. Сначала кажется, что вся эта решетчатость нужна, чтобы отделить свободных от несвободных. Потом понимаешь: разницы нет. Обитатели сталинских и нацистских лагерей, рознящиеся разве что покроем своих роб, выстраиваются вдоль решетки на утреннюю поверку и одинаково кричат «Я», услышав, как их назвали вовсе не Иваном, не Абрамом и не Гансом, а, скажем, С-420 или Щ-389. А семья физика Штрума, натянув полосатые советские пижамы, словно репетирует свое скорое переодевание в полосатую лагерную робу. В качестве лагерной песни Додин использовал Серенаду Шуберта: «Песнь моя, лети с мольбою тихо в час ночной!». Ее поют по-немецки, ее поют по-русски и с нею в финале уходят в печи Освенцима.