– Нас сразу же разделили на три группы. Мужчины, женщины, дети. Сразу расстреляли несколько мужчин, не помню, сколько именно. Потом, когда они вышли на связь с кем-то из властей, им пообещали привести Дзасохова, Зязикова, Аушева и Рошаля на переговоры. После того как им это пообещали, они вроде бы чуть мягче стали относиться к нам. Совсем маленьким детям давали немного воды. Других детей заставили снять одежду, пропитывали ее слегка водой и швыряли нам обратно. Несколько раз швыряли горстку изюма – кто поймает, тот и съест. Вот таким образом издевались. Все это снимали на камеру.
Ближе к ночи произошло резкое ожесточение в их поведении. Я не знаю, сейчас это связывают с тем, что с ними отказались выйти на переговоры, но мне просто показалось, что у них началась ломка от нехватки наркотиков. Мне показалось, они были наркоманами.
А на второй день они начали говорить, что мы никому не нужны, что мы всем безразличны, прежде всего руководству, что о нас все забыли и не волнуются совсем, еще они говорили, что стопроцентно уверены, что будет штурм, не знают, когда, но будет точно.
На третий день утро было вроде спокойное, но потом начались обстрелы здания школы со стороны улицы. Обстрелы становились все сильнее, как вдруг что-то разорвалось в спортзале, взорвалось. Началась паника. Я обратила внимание, что террористы некоторые, схватив детей, куда-то убежали, а некоторые, схватив детей, начали бриться, наверное, чтобы сойти за местных жителей. Потом меня кто-то потащил. Я, как мне потом сказали, потеряла сознание, а очнулась уже тут, в больнице. Больше ничего не помню.
07 СЕНТЯБРЯ 13:08
