|
|
Природа мстит
Я вообще-то хотела писать про СПИД, о котором заговорили двадцать лет назад, как раз в тот момент, когда я ждала ребенка. Потом я узнала, что русский парламент разрешил ввоз на территорию России радиоактивных отходов для их переработки. И решила, что это – тема. Потом вычитала, что русские автомобилестроители в протекционистских, видимо, целях, просят президента поднять пошлины на ввоз поддержанных автомобилей. Мотив благородный: весь мир борется за экологически чистые автомобили, поэтому все те старые, которые портят окружающую среду, хлынут на русский рынок. Вывод? Пусть хлынут, но таможенные пошлины на них надо поднять.
Растерянно сидя перед пустым экраном компьютера и раздумывая, о чем бы все же сегодня с вами поговорить, я неожиданно для себя поняла, что все это вышеперечисленное – про СПИД. Потому что иммунодефицит, то есть ослабление сопротивленческих, защитных возможностей организма – это следствие жизни этих самых наших организмов в той среде, которую мы выстроили собственными руками. Это – наказание, которое мы не хотим осознать. «Природа мстит» – совсем не пустая фраза.
Мы в России все время боремся за выживание. У нас – то коммунисты, то кризисы. Нам никогда не было дела до экологии. Лишь бы не было войны, а там хоть потоп. Картошка есть – выживем. На крышах домов в затопленном Ленске люди, узнав, что вода начала спадать, налили по рюмке и закусили тут же, на крыше, сваренной картошкой. Этот народ все перенесет. До следующего потопа, или урагана, или еще какого-то стихийного бедствия. Лишь бы не было войны. СПИД на этом фоне кажется несущественной, хоть и неприятной, деталью какой-то все же не нашей жизни. Благотворительный концерт Мадонны в помощь страдающим от СПИДа – причудой богатой дивы. Тоже нам трагедия. Им бы в России, лучше в глубинке, хоть год прожить и выжить. А мы живем. И коллективизацию пережили, и Сталина, и в лагерях частично выжили, и войну выиграли несравнимой ни с кем ценой, и голод, и разруху. И вообще мы все пережили и живем.
Я вот думаю: может быть, потому что мы такие живучие и все равно плюем на окружающую нас среду вместе с собственным здоровьем, нам и предложили привозить к себе самые страшные отходы цивилизации. Где-то их не станет, и люди вздохнут свободно, а какой-нибудь парламентарий, который боролся за вывоз этого дерьма с территории своего далекого заграничного избирательного округа, обеспечит себе голоса благодарных избирателей. А наши парламентарии привезут это самое дерьмо для «переработки» на территорию своего избирательного округа и в лучшем случае объяснят избирателям, что на этом мы сейчас все заработаем бабки. Народ подумает-подумает, да и махнет рукой. Лишь бы не было войны, а уж с отходами как-нибудь проживем. Выпьем лишнюю рюмку, чтобы нейтрализовать избыточные радикалы, и все дела. Что, впервой что ли? Что мы, Чернобыль не пережили? Это они там, на Западе, каждого заболевшего от нашего облака считают, а мы молча хороним, да выпиваем за упокой.
Логика законодателей замечательная: мы сейчас всю эту гадость к себе привезем, переработаем, получим за это от благодарного Запада большие деньги, и на эти деньги будем бороться с вредными последствиями от собственных радиоактивных отходов и защищать экологическую среду. А вот зуб даю, что не будем. Как всегда, кто-то с кем-то поделит бабки, и к нашей мусорной свалке мы добавим мировую. И наш избиратель все простит. Но не природа.
И машины экологически грязные мы не перестанем покупать. Потому что вряд ли восьмилетняя иномарка, даже при повышенной пошлине на ввоз, будет стоить дороже аналогичной новой. Так что все-таки предлагают автомобилестроители президенту? Заботу о людях или очередную финансовую схему? Или они искренне считают, что есть такие меры, которые позволят нашим автомобилям конкурировать с «Мерседесом» или «Тойтой», даже восьмилетней давности? Я не удивлюсь, если западных производителей их собственные законодатели обяжут оснащать подержанные машины системой экологической защиты, в противном случае запретят экспорт. Мы же пока, осознавая, что поток «грязных» иномарок может заполнить российский рынок (то есть мы априори признаем, что никакой другой рынок их не схавает), предлагаем просто собственным гражданам платить за эту грязь больше.
Честное слово, фраза классиков о «крае непуганых идиотов» мне порой кажется самой точной характеристикой собственной родины.
Дочка моей подруги живет уже несколько лет в Лондоне. Она вполне современная девица: волосы выкрашены во все цвета радуги, прикид боевой, в общем, внешне – такая оторва. Лондон – город, куда она эмигрировала, то есть это не ее родина. На этой не ее родине я позволила себе выбросить окурок в туалет. «Наташа, – аккуратно, чтобы меня не обидеть, сказала девушка, – смотри: вот специальный пакет для всяких гадостей типа окурков, вот этот – для продуктовых отходов, это для стекла, это для пластика… В общем, только не в туалет, ладно?» Я смотрела на девочку, которая при этом сама докуривала папироску и совершенно ну никак не напоминала «зеленую». «Ну да, – перехватила она мой удивленный взгляд, – борец за экологию получается. А почему бы нет? Мне здесь еще детей рожать».
Моему сыну скоро будет 20 лет. Столько же, сколько СПИДу. Он с пеленок, по-моему, знает, что такое презерватив. Но мы не в состоянии предотвратить ослабление иммунитета наших детей, если нам наплевать на окружающую их среду. Природа, к сожалению, мстит не избирательно. И мне даже страшно подумать, что она преподнесет нашим внукам, если мы будем оставаться теми же непугаными идиотами с единственным опасением в жизни: «Только бы не было войны».
06 ИЮНЯ 17:47
litfond@gazeta.ru
|
